Я приподнялась на локтях и тогда увидела в противоположном конце комнаты... сканирующее оборудование из больницы! Относительно новое, бесшумное и мигающее разноцветными огоньками. Оно позволяло мгновенно проводить тесты, брать пробы с образцов. Сердце тревожно прыгнуло в груди.
-- Артур представил нас, когда его подручные внесли ваше замерзшее тело в мою скромную лабораторию. Вы лежали в снегу, что негативно сказалось на здоровье. У вас может развиться пневмония.
Я еле удержалась от улыбки. Он беспокоился о пневмонии, хотя наверняка уже разглядел черные кровоточащие пятна на коже.
-- Простите, вы уверены, что меня принес Артур? Мы плохо расстались.
-- Не лично на руках, -- опроверг Лекарь. -- Но в широком понимании слова -- именно так. Как вы себя чувствуете?
-- Нормально, -- попыталась встать. -- Думаю, мне пора идти.
-- Так не думаю я, -- покачал головой Лекарь, преградив путь. -- Вы слишком слабы, чтобы я осмелился отпустить вас хотя бы до уборной. Ах да, - я еле уследила за изменением в интонации, - хорошо, что вспомнил про несколько щекотливую тему. Я мог бы принести вам ведро для справления нужд, если вы в нем нуждаетесь.
Как-то сомнительно получается. Зачем Артур выгонял меня, если затем притащил сюда и отдал какому-то доктору, которого я волную исключительно в качестве неразумного пациента? Забота о ближних? И почему Лекарь отказался отпустить меня восвояси - у него мало своих проблем? Я вновь попробовала подняться с постели, но бессильно упала на матрас. Лекарь развел руками. Его блеклые карие глаза с зелеными прожилками смотрели невероятно утомленно.
-- Я редко ошибаюсь и, поверьте, не имею помысла причинить вам страдания. Ваше состояние отягощено моровой болезнью, а любая потеря чувств сигнализирует о его развитии. Вкупе с переутомлением, уверяю, результат настигнет вскорости и исключительно плачевный. Коли вам не дорого здоровье, можете встать и пойти, а коли дорого -- отбросьте скромность и примите ведро.
-- Не хочу в туалет, -- я уныло возразила. -- И не совсем согласна с вами. Я болею не очень давно. Откуда взяться обмороку? По моим расчетам симптомы должны были проявиться примерно через год.
-- Вы обладаете столь внушительным и малым объемом знаний одновременно. -- Лекарь отошел к приборам, проверил показатели на дисплее одного из них. -- Я завидую вам и вашей молодости. Но вы, смею предположить, забыли добавить в вычисления мелкие детали, к примеру, поправку на возраст и пол. Вы же понимаете, что организм девушки отличен от мальчишеского. Да что там... Тело трехлетнего ребенка совершенно не похоже на тело четырехлетнего. Вы заболели недавно, но в вас болезнь развивается быстрее, чем в тех, на чьи показатели вы опирались в исследованиях. Увы, растут здоровые клетки, а с ними -- больные. Считайте, у вас отменный метаболизм, который вас и губит.
Я невольно заслушалась, наблюдая за ним из-под опущенных ресниц. Лекарь был сгорблен и сух. И руки его немилосердно тряслись. Сколько ему? Лет сто? А объяснял он как учитель из А-02, растолковывал и разжевывал простейшие утверждения и был абсолютно прав - я всегда опиралась на средние значения.
-- Вам много известно о море? - рискнула я, подумывая предложить обменяться наработками, но тут же осеклась: наверняка Лекарь обладает большей информацией, и обрывки данных покажутся ему смехотворными.
-- Даже слишком, -- он провел по лбу кончиками пальцев, словно стряхивая налипшую паутину. -- И не только о нем. Поверьте, я натворил за свои годы такого, о чем иные раскаиваются ежеминутно. Но мой дух чист, и, между тем, я вынужден скрываться тут. Не к чести мне будет сказано, но именно меня можно назвать основателем Освобождения.
-- Но как же Артур?
Я бы скорее поверила, что движение организовал властный мужчина средних лет, чем этот тщедушный старичок. Впрочем, безобидным Лекарь не был - в его четких, хоть и мудреных фразах звучала сталь.
-- Артур -- глава. Он умный человек и прекрасный воитель, я же немощен и дряхл. Последняя моя сила -- ум, и то с возрастом она растворяется в старческом беспамятстве. Я создал Освобождение, чтобы найти лекарство, так называемый антидот, если представить болезнь в качестве яда. Понимаете? В нынешнее неспокойное время Освобождение под руководством Артура борется за свободу города от гнета войск Единства, но лекарство не забыто. Мне всегда требовались верные люди, способные достать необходимое и беспрекословно подчиняться приказам. Но я был бестолковым руководителем. Когда Артур предложил свою кандидатуру, я согласился. Теперь я в тени, чему несказанно рад. Вряд ли новобранцы догадываются о моем существовании. А уж мое настоящее имя неизвестно никому. Да и мне импонирует зваться Лекарем. Не находите, тут присутствует некая толика неоднозначности?
Этот человек был занятным, но настолько скрытным, что я задумалась: а помнил ли он своё имя? Или стер его даже из собственных воспоминаний?
Лекарь добавил в чертеж стилусом новую пометку. Склонив голову набок, осмотрел её. Кивнул самому себе.
