Этот торгаш, его братец, генерал Хосе Арисменди Трухильо, Петан, двадцать лет назад начал с маленькой радиостанции. «Голос Йуны» разрастался и превратился в огромный комплекс «Доминиканский голос» — первую телевизионную станцию, самую большую радиостанцию, лучшее кабаре и театр-ревю на острове (Петан утверждал, что первое на всех Карибах, но Генералиссимус знал, что ему не удалось отнять пальму первенства у гаванской «Тропиканы»). На чету Гиттлеман, произвело впечатление замечательное оборудование; Петан сам водил их по комплексу и усадил посмотреть репетицию мексиканского балета, который вечером должен был давать представление в кабаре. Он не так уж плох, этот Петан, если приглядеться; в случае необходимости всегда можно рассчитывать на него и на его личное, красочное воинство, «горных кокуйо». Но, как и другие его братья, ему он принес больше вреда, чем пользы, начиная с того, что по вине Петана, из-за дурацкой ссоры, в которую ему пришлось вмешаться, ради поддержания основ власти он вынужден был покончить с великолепным великаном — к тому же его приятелем по офицерскому училищу в Хейне — генералом Васкесом Риверой. Одним из лучших офицеров -marine, черт подери — и неизменно верным слугой. Но семья, даже если все ее члены — паразиты, бездельники, пустобрехи и ничтожества, — семья превыше дружбы и политических интересов: это священное правило в его кодексе чести. Не теряя нити собственных размышлений, Генералиссимус слушал Саймона Гиттлемана, который рассказывал, как он поразился, увидев фотографии знаменитостей из мира кино, всех этих комедиантов и радиозвезд со всей Америки, которые побывали на «Доминиканском голосе». Петан всех их развесил на стенах своего кабинета: Лос Панчос, Либертад Ламарк, Педро Варгас, Има Сумак, Педро Инфанте, Селиа Крус, Тонья-Негритянка, Ольга Гильот, Мария Луиса Ландин, Боби Капо, Тинтан и его кровный Марсело. Трухильо улыбнулся — одного Саймон не знал: Петан не только скрашивал себе доминиканские ночи обществом артистов, которых привозил, но и желал переспать со всеми артистками, как он привык это делать со всеми молодыми женщинами, замужними и незамужними, в своей маленькой империи Бонао. Там Генералиссимус позволял ему заниматься такими делами, но только чтобы не залезал на территорию Сьюдад-Трухильо. Однако бешеный живчик Петана, случалось, охотился и в столичном граде, искренне убежденный в том, что законтрактованные «Доминиканским голосом» артистки обязаны спать с ним, если у него возникает такое желание. Иногда ему это удавалось, но случались и скандалы, и тогда ему — всегда ему! — приходилось тушить пожар, делать миллионные подарки артисткам, оскорбленным неуемным шалуном Петаном, не умеющим обращаться с дамами. Има Су-мак, например, инкская принцесса с паспортом Соединенных Штатов. Он так к ней приставал, что пришлось вмешаться самому американскому послу. И Благодетель, давясь желчью, умасливал инкскую принцессу и заставил брата извиниться перед ней. Благодетель вздохнул. За то время, что он потерял, затыкая бреши, которые проделывала на его пути орда его родственничков, он мог бы построить еще одну страну.
