В холле его радушно встретила регистраторша — ее улыбка казалась приклеенной. Она вежливо попросила Романо присесть и подождать, пока дежурный священник не проводит его в гостевую комнату. Похоже, эта студентка из Польши очень обрадовалась возможности блеснуть своим знанием английского. Девушка преувеличенно настойчиво извинялась перед Романо от имени его приятеля, отца Хайнца Мюллера, и отца-ректора Ганса Йозефа, у которых на этот день запланированы дела в университете, поэтому они должны вернуться в резиденцию только после обеда. Романо успокоил ее заверением, что для него это не составляет никакого беспокойства, поскольку он все равно ожидает звонка и собирается на чрезвычайно важную встречу, ради которой он и прилетел в Вену без предварительной договоренности.
На столе регистраторши зазвонил телефон.
— Отец, это вас. — Девушка указала Романо на столик, рядом с которым он расположился: — Я сейчас переключу.
Романо взял трубку:
— Бритт, как скоро!
— Вероятно, Феликс следил за мной, как он и предупреждал. Мне даже как-то не по себе.
— Вы назначили встречу?
— Как только я намекнула, что хочу прийти не одна, он стал жутко упираться. Но я разъяснила, что вы — мой коллега, профессор, как и я, и большое подспорье в моих изысканиях.
— Я польщен честью называться вашим коллегой.
Бритт рассмеялась:
— Я это сделала, лишь бы убедить его согласиться на ваше присутствие. А последнее слово я попридержу до тех пор, пока не увижу вашу рецензию на мое сочинение.
— Когда и где мы встречаемся?
— В десять у кафе «Цум Альтен Блуменшток». Он сказал, что оно находится на углу Баллгассе и Блуменштокгассе, в двух кварталах от моей гостиницы. Я уже смотрела по карте — кажется, этот переулочек где-то недалеко от Вайбурггассе.
— Я подойду в отель минут через десять.
Видя, что к нему направляется молодой священник с протянутой для приветствия рукой, Романо встал, поздоровался и по пути в гостевую комнату перекинулся парой шуток со своим провожатым. Там он сразу же достал из рюкзачка легкую ветровку и сунул в ее внутренний карман блокнот и ручку. Извинившись, что вынужден спешить на назначенную встречу, он захватил с собой «Блэкберри» и покинул епископат. По дороге в отель Романо еще раз взвесил все, что случилось за последние дни. Чем больше он обдумывал недавние события, тем больше опасался, как бы церковь и в самом деле не оказалась в них непосредственно замешанной.
Когда они вышли к Баллгассе, Романо невольно остановился. Судя по карте, улица брала начало от Вайбурггассе неподалеку от церкви францисканцев, на деле же она напоминала скорее вход в некий дворик. В проеме меж двумя зданиями была выстроена каменная арка с выбитым наверху изображением ангела. Узкий темный проулок за аркой, по мнению Романо, менее всего соответствовал месту встречи с таинственным осведомителем Бритт.
— Я не совсем так это себе представляла, — покачала головой его спутница.
— Мысли у нас сходятся. Вы говорили, что он странноватый субъект. Надеюсь, «странный» не подразумевает «опасный».
Романо вошел в проулок и принялся изучать таблички на стене сбоку от арки. Среди них оказались: ресторан, антикварный магазинчик, лавка краснодеревщика, мастерская по реставрации мебели и — кафе. Священник вгляделся в полумрак узкого мощеного прохода. Среди освещенных окон домов выделялась яркая витрина, расположенная на пересечении двух улочек.
Он подозвал Бритт, и вдвоем они стали пробираться по узкой булыжной мостовой к подозрительному кафе. У входа в него были выставлены таблички с названиями дежурных блюд, а рядом на стене три застекленных ящика с подсветкой предоставляли полную информацию о меню и напитках. Обрамляла дверь гирлянда из цветных огоньков.
Они вошли, и Бритт так резко застыла на месте, что Романо натолкнулся на нее и, чтобы не сбить с ног, схватил за плечи. Хэймар, едва не упав, тут же указала на вделанное в стену каменное изваяние рядом с позолоченной вычурной зеркальной рамой, обрамляющей открытый бар с богатой коллекцией спиртных напитков.
— Бафомет. Вчера в Нью-Йорке я была на мессе у гностиков в Ordo Templis Orientalis, и они его упоминали. Говорят, этого идола в числе прочих почитали тамплиеры, а еще он — современный символ дьявола.
— Только не говорите, что вы и выдумки о тамплиерах припутали к родословной. — Романо подошел к изваянию и присмотрелся повнимательнее. — Это Бахус, бог виноделия. Посмотрите, его голова украшена гроздьями и виноградной лозой.
— Бахус был безрогим. — Она обратила его внимание на рожки на голове скульптуры. — Поклоняться Бафомету в открытую было небезопасно, поэтому его образ часто маскировали под какой-нибудь другой.
— Вы еще скажите, что голова преподобного Иоанна Крестителя в действительности принадлежала Бафомету, боготворимому тамплиерами. — Романо укоризненно покачал головой. — Бритт, это совершенно необоснованные домыслы.
