Бритт оттолкнула Романо и рванулась к Конраду. Священник тоже подошел, опустился возле тела и пощупал у него пульс.
— Его застрелили.
Он указал на красное отверстие в груди Феликса.
— Он жив?
— Пульс не прощупывается, и тело уже остыло, — покачал головой Романо и направился к стойке с телефоном в углу комнаты. — Вы знаете, как вызвать неотложку?
Бритт перехватила его руку:
— Понятия не имею. Но нам лучше никуда не звонить.
— Что вы такое говорите? — смерил он ее недоуменным взглядом.
— Нам не надо в это впутываться. Я ездила к отцу Маттео… и он умер. Потом ездила к отцу Метьюсу… он тоже умер. Теперь вот Феликс… мертвый. Тут уже ничем не поможешь. — Она наконец выпустила его руку: — Если будете звонить, то я сейчас же уеду отсюда — и из Австрии. Сию же минуту.
— Но мы же не можем оставить его так лежать!
Бритт сообразила, что ей сейчас нельзя попадать под следствие об убийстве, тем более — в другой стране, тем более — в ближайшие пару дней. Слишком велика ставка в начатой партии. Потом ей будет уже все равно — но сначала надо дождаться окончания игры.
— Вы же священник, вот и помолитесь — и мы сразу же уйдем. В конце концов его обнаружат. — Она озабоченно прижала ладонь ко рту. — Если вас мучают угрызения совести, позвоните с уличного телефона.
Романо укоризненно посмотрел на нее, затем сложил руки и опустил голову, шепча молитву. Тем временем Бритт заглянула в соседнюю комнату, все стены в которой были уставлены книжными шкафами. Улучив момент, она проскользнула туда и обнаружила, что это вместе библиотека и кабинет. Мебель в помещении была старинная, дубовая, письменный стол — антикварный. Бритт начала поочередно открывать шкафы, на полках которых хранились кипы рукописных листков. В каждом шкафу лежали записи на одном языке: французском, немецком или английском. Сделаны они были авторучкой, четким аккуратным почерком. Бритт пролистала английские записи и увидела, что все они датированы. Просмотрев самую свежую подборку, она нашла пометки о родословной Габсбургов, о Ренн-ле-Шато и аббате Соньере. На одной из страниц ей встретилось упоминание о вилле Санта-Мария близ Ренн-ле-Шато; в глаза бросились слова: «…хранит тайны Господа». Она схватила эту кипу листков и стала спешно засовывать ее в сумку.
— Чем, черт возьми, вы тут занимаетесь? — вскричал возникший в дверях Романо.
— Это последние наработки Феликса. Здесь наверняка содержатся очень важные сведения.
Романо кинулся к ней и вырвал у нее из рук сумку.
— Вы ничего не возьмете из этого дома. Важные тут записи, не важные — все равно.
Он вытащил бумаги из сумки Бритт, положил их обратно на полку шкафа и с досады грохнул дверцей, затем кивнул на телефон на письменном столе.
— Если вы не хотите, чтоб я немедленно позвонил куда надо, то сейчас же уйдете отсюда вместе со мной.
Бритт перекинула сумку через плечо и, не говоря ни слова, направилась к выходу. Ей до смерти хотелось порыться в записках Феликса, но впереди предстояло гораздо более важное дело. Вестник наконец сообщил ей, где и когда состоится их встреча, и теперь ничто не должно было встать на ее пути.
Филип Арман стоял напротив гостиницы «К+К» и внимательно изучал подходы к ней. Это, безусловно, не «Отель де Пари», но и тут причудливо смешались утонченность Старого Света и современный комфорт. К тому же расположение отеля обеспечивало Филипу самое основное — безопасность и возможность беспрепятственно скрыться в случае надобности. Это здание на Рудольфс-платц имело и историческую ценность, поскольку некогда принадлежало императорской семье. Через улицу от него простирался парк с часто посаженными деревьями и высоким кустарником. Следом за парком начиналась набережная Франца Иосифа — главная магистраль, тянущаяся вдоль Дунайского канала. Любая из боковых улочек непременно вывела бы Филипа в самый центр Первого округа Вены. Отец всегда советовал ему обеспечивать себе как можно больше отходных путей на случай непредвиденных обстоятельств.
Двери и вестибюль были отделаны черной анодированной сталью и стеклом, что придавало интерьеру атмосферу ар-деко. Филип попросил номер с видом на парк: так он мог без труда обозревать улицу напротив отеля. Он не стал тратить времени даром: зарегистрировался и сразу же поднялся к себе, чтобы немедленно начать поиски Хэймар. Там, вынув из тумбочки телефонный справочник, он открыл его на разделе «Гостиницы».
Филипу было непонятно, почему этот идиот, его наниматель, велел ранить женщину в Нью-Йорке, а застрелить — в Вене, но, вспомнив очередное отцовское наставление: «Наше дело — не рассуждать, а выполнять или умирать», скривился в горькой ухмылке. Затем он набрал номер первого отеля в списке и спросил, остановилась ли у них Бриттани Хэймар.
