— Тогда мне лучше вернуться к начатому, пока не поздно, — приподнял брови Мюллер. — Как я уже рассказывал Джозефу, Феликс служил приходским священником и — по-моему, так говорится у вас в Штатах — дошел до ручки. Он соборовал перед смертью своего дядюшку, который, в свою очередь, принимал последнюю исповедь у аббата Беранже Соньера. После откровенностей дяди на смертном одре Конрад, по слухам, стал совершенно неадекватным. Поговаривали, что тот якобы поверил ему некую тайну, обнаруженную Соньером в Ренн-ле-Шато и принесшую аббату огромное богатство. Прихожане Конрада начали сетовать, что священник излагает в своих проповедях невразумительные мистические идеи. Но церковь не успела вплотную заняться нововведениями Конрада, поскольку его мать вскоре скончалась, оставив сына единственным наследником значительного состояния. Как епархиальный священник, Конрад мог и принять управление семейным имением, и продолжать службу в своем приходе, но вместо этого он послал в Рим прошение об оставлении священнического сана. Власть епископа отныне казалась ему невыносимой. Добившись секуляризации, Конрад уехал в доставшийся ему от матери особняк в Хитцинге, где и втерся в какие-то подозрительные сообщества. Прославился он и своими возмутительными заявлениями.
— Они потому возмутительны, что противоречат церковной доктрине? — поинтересовалась Бритт.
— Ничуть, но они напичканы погрешностями, искажениями, а то и полностью ошибочными сведениями. Я бы посоветовал вам не придавать никакого значения полученным от него сведениям до тех пор, пока не добудете для них серьезных и основательных доказательств. В последние годы Конрад все больше увязал в нелепых теориях; я бы нисколько не удивился, если бы он провозгласил Папу Римского антихристом, а мать Терезу — наследницей Марии Магдалины по прямой.
— Послушайте, я тоже не сразу ему поверила, — возразила Бритт. — Однако, перелопатив горы материала, пришла к выводу, что многие из его заявлений представляют хоть минимальный, но все же интерес.
— А я вам говорю лишь одно: перед тем как ссылаться в книге на сведения, полученные от Конрада, неплохо бы запастись подкрепляющими их существенными данными. Этот Конрад — total verückt, совершенный безумец, как говорят у нас в Вене.
Бритт с беспокойством посмотрела на Романо, словно обращаясь к нему за поддержкой.
— А примеры? Что вы скажете о тайне, якобы обнаруженной Соньером, и о его скороспелом богатстве? Я видела фотографии виллы Вифании и башни Магдалы. Не очень-то они похожи на владения скромного сельского пастора.
Глаза у Мюллера заблестели. Из стопки бумаг на столе он вытащил файловую папку.
— Ходит немало слухов по поводу того, каким образом Соньер заполучил свои богатства. Здесь и золотой клад визиготов, и Соломоновы сокровища, и драгоценные военные трофеи Дагобера, и катарские ценности, пропавшие из Монсегюра, — вплоть до ограбления караванов, которые правитель Ренна переводил через испанскую границу. Ну и конечно же, Святой Грааль, Менора, Ковчег Завета и неизвестные документы, которыми Соньер шантажировал то ли церковь, то ли Габсбургов. На всем этом пасется несметное количество теоретиков заговора.
Бритт слушала очень внимательно, но потом нетерпеливо спросила:
— И какому из предположений лично вы отдаете предпочтение?
Мюллер раскрыл папку и подал Бритт несколько ксерокопий.
— Вот образцы раздаточного материала, который я использую на занятиях в университете. Этот комплект я приготовил специально для вас. Здесь вы найдете копии документов, свидетельствующих о том, что Соньер был лишен прихода: епархия Каркассона признала его виновным в мздоимстве во время богослужений. Вероятно, он был одним из первых священников, увидевших источник дохода в продаже приглашений на мессы. Соньер рассылал их благочестивым католикам по почте наложенным платежом и рекламировал себя в религиозных газетах и журналах. Вот так он и скопил свое состояние.
— Но я во многих книгах и статьях встречала намеки на некую тайну, которая будто бы обеспечила его материальное благополучие.
— Что тут можно сказать? — пожал плечами Мюллер. — На тайнах продается больше книг, чем на обычных фактах.
— Профессор Хэймар убеждена, что в Ренн-ле-Шато может храниться разгадка Святого Грааля, — вмешался Романо. — Бритт, вы не возражаете, если я поделюсь с Хайнцем вашей теорией и расскажу о подкрепляющем ее доказательстве?
— Давайте же, не стесняйтесь, — кивнула Бритт. — Было бы удивительно, если бы у отца Мюллера не нашлось среди документов опровержения и на нее.
Романо заметил, что от ее слов его приятеля даже передернуло, и поспешно пояснил:
— У Бритт есть подлинный фрагмент до сих пор не обнаруженного пресловутого Евангелия от Иакова. Его принадлежность к эпохе Христа подтверждена радиоуглеродным анализом.
Глаза у отца Мюллера полезли на лоб. Он лихорадочным движением сорвал с себя очки и уставился на Хэймар и Романо.
— Что за чушь?
Бритт потрясла у него перед носом ксерокопиями и веско заметила:
— Не более чушь, чем здесь у вас…
