Я въехал на закрытую парковку рядом с Хондой Америки и вздохнул. Рулевое колесо скрипело, когда я сжимал и разжимал руки с побелевшими костяшками. Выражение лица Америки , когда я ляпнул не подумав, было таким, каким я его еще никогда не видел. Если я сказал что –то глупое, в её глазах был бы виден гнев. Но я не разозлил её. Это было что –то похуже. Не желая этого, я обидел её , глубоко задел.
Мы жили в трех домах от Трэвиса и Эбби. В нашем здании было меньше студентов и больше молодых пар и семей. Парковка была полна, остальные жильцы уже были дома и спали.
Америка вышла. Дверца машины скрипнула, когда она резко закрыла её. Она пошла к тротуару безо всяких эмоций на лице. Я научился оставаться спокойным во время споров, но Америка была эмоциональной, и любая её попытка спрятать эмоции никогда не удавалась.
Жизнь с моими двоюродными братьями отлично научила меня обращаться с такими упертыми людьми, как Америка, но влюбленность в самоуверенную и сильную женщину иногда заставляла меня бороться с моей собственной неуверенностью и слабостями.
Она подождала, пока я выйду из Чарджера , а потом мы вместе пошли к нашей квартире внизу. Она молчала, и одно лишь это уже заставляло меня нервничать еще больше.
– У меня не было времени приготовить что –нибудь до того, как я ушла к Эбби, – сказала она, заходя на кухню. Она обошла барную стойку и замерла.
– Я приготовил, прежде чем забрал Трэвиса.
Она не обернулась.
– Но я сказала, что все сделаю.
Дерьмо.
– Все хорошо, малышка. Это не заняло много времени.
– Тогда я думаю, мне следовало бы найти время приготовить, прежде чем я ушла.
Дерьмо !
– Я не это имел в виду. Я был не против.
– Я тоже, вот почему я сказала, что приготовлю. – Она швырнула сумочку на стойку и исчезла в коридоре.
Я слышал её шаги, как она зашла в комнату, и как хлопнула дверь ванной.
Я сел на диван, закрыв лицо руками. Наши отношения не были такими уж прекрасными в последние несколько месяцев. Я не знал точно, было ли это потому что она была несчастна, живя со мной, или она была несчастна со мной. В любом случае, это не сулило ничего хорошего для нашего будущего. Ничто не пугало меня больше, чем это.
– Шеп ? – позвал тихий голос из коридора.
Я повернулся, увидев Америку , выходящую из темноты в тускло освещенную гостиную.
– Ты прав. Я слишком властная, и я жду, что ты всегда будешь мне уступать. Если нет, то я закатываю истерику. Я не могу продолжать поступать так с тобой.
Кровь застыла у меня в жилах. Когда она села рядом со мной, я инстинктивно отклонился, боясь боли, которую она могла причинить мне, сказав слова, которых я больше всего боялся.
– Мер, я люблю тебя. Что бы ты ни думала, перестань.
– Прости, – начала она.
– Стоп, черт возьми.
– Я стану лучше, – сказала она, и слезы заблестели в её глазах. – Ты не заслуживаешь этого.
– Подожди. Чего?
– Ты слышал меня, – сказала она, казавшись смущенной.
Она снова исчезла в коридоре, и я встал, следуя за ней. Я открыл дверь в нашу темную спальню. Лишь луч света просачивался из ванной, освещая заправленную кровать и тумбочки с грудой журналов, учебников и нашими черно –белыми снимками.
Америка стягивала с себя одежду, по одной вещи, оставляя на полу словно дорожку в душ, а потом включила воду.
Я представил её , стоящую у занавески , встающую под душ, мягкие изгибы её тела медленно покачиваются с каждым движением. Джинсы на моей промежности мгновенно натянулись из –за выпуклости под денимом. Я нагнулся и поправил её , затем пошел к двери, освещенной резким флюоресцентным светом по краям. Дверь скрипнула, когда я открыл её. Америка уже зашла за занавеску, но я слышал, как вода стекала с нее, громко ударяясь о пол кабины.
– Мерик ? – сказал я. Мой член умолял меня раздеться и зайти в душ за ней, но я знал, что она не в настроении. – Я не хотел. То, что я сказал раньше, просто вырвалось. Ты не тиран. Ты упрямая, прямолинейная и волевая, и я люблю все это. Это часть того, что делает тебя тобой.
– Это другое, – её голос едва доносился через занавеску и воющий звук воды, бегущей по трубам.
– Что другое? – спросил я, сразу подумав, был ли это секс. Потом я проклял голос шестнадцатилетки в моей голове, который сморозил такую инфантильную глупость.
– Ты другой. Мы другие.
Я вздохнул, опустив голову. Становилось все хуже, а не лучше.
– Это плохо?
– Похоже, что так.
– Как я могу это исправить ?
Америка посмотрела на меня из –за занавески, и только её красивые изумрудные глаза были видны.
Вода текла по её лбу и носу, капая упала с его кончика.
– Мы съехались.
Я сглотнул.
– Ты несчастлива?
Она покачала головой, но это только частично смягчило мое беспокойство.
– Ты несчастлив.
– Мер, – выдохнул я. – Нет, это не так. Ничто в том, чтобы быть с тобой, не может сделать меня несчастным , никогда.
Её взгляд мгновенно смягчился, и она закрыла глаза, из которых по её лицу потекли соленые слезы, смешанные с водопроводной водой. – Я это замечаю. Я это вижу. Я только не знаю, почему.
Я отдернул занавеску, а она отошла назад настолько, насколько могла, смотря, как я шаг за шагом захожу, даже хотя я был все еще полностью одет.
