— Когда расскажем остальным, так нам, бля, и не поверят. Я и сама не верю. Головка, видно, ку-ку. И еще, как это тебе пришло в башку убить княжеского сборщика налогов со всей семьей? Только не говори, что это не ты. Я же не раз и не два видела тебя за работой. С тем же успехом ты мог бы там расписаться.
— Я и не сказал, будто это не моя работа.
Наемнице вся эта комедия начала, видимо, надоедать.
— Ладно, Варк. У меня нет времени на всю эту болтовню. Князь наверняка хотел бы обменяться с тобой парочкой слов, причем, с палачом в качестве переводчика. Но ведь старая дружба не ржавеет. Хочешь, можешь позабавиться с нами. Если же нет, уматывай отсюда. Ведь такой выход будет лучше всего, разве не так?
Окерлих глянул ей прямо в глаза. Ему хотелось, чтобы она отметила столь хорошо ей известное выражение лица. Возможно, по причине того, что она только что сказала о дружбе?…
— Нет. Самым лучшим выходом будет такой, если вы отсюда уедете.
Вся троица здорово удивилась.
— Нет, ты погляди… Это ты точно с катушек съехал! Не будешь же ты защищать этих селюков?
Ответа не последовало.
— Ты только вспомни, Варк, — продолжала Вирата, — все те опасные и чудные моменты, которые пережил с нами. Ведь мы же друзья, разве нет? И кроме того, нас здесь трое на одного, — добавила она и захихикала.
Смех ее превратился в предсмертный хрип. Окровавленный конец клинка вышел у нее между лопаток. Варку удалось даже заметить выражение недоверия в ее угасающих глазах. Его левая рука уже вырвала нож. Он метнул сильно и уверенно Медвежонок не прожил даже тех мгновений, нужных, чтобы поднять руки к торчащей из глазницы рукоятки. Окерлих вырвал меч из падающего тела Вираты и метнулся в сторону аккура. Тот запаниковал, увидав, что буквально в одну секунду остался сам. Но все равно, никаких шансов у него не было, Варк одним ударом перерубил обе передние ноги его коня, и когда животное начало заваливаться, крутанулся и рубанул Саракса наискось через спину. Аккур рыгнул кровянкой и свалился на землю. Из чудовищной раны вывалились синие внутренности.
Одни за другими стали открываться двери домов. Вот только никто не спешил выйти. Громадный, разноцветный мотылек уселся на вымазанной кровью груди Вираты, считая, видно, что она вся выложена цветами. Наконец, к одиноко стоящему Варку подошел Рильмин.
— Спасибо тебе, Стилихар. Ты не должен уходить. Мы все понимаем.
Человек не поднимал голову.
— Нет, — сказал он через какое-то время. — Ничего вы не понимаете. Ничего.
Похоронил он их сам, рядом с высоким камнем над ручьем. Видя, как он носит останки в лес, эльфам уже не нужно было спрашивать, какое место для захоронения выбрал Стилихар. И они знали, что он туда никогда уже не пойдет. Они знали и то, что он уйдет в поисках того, чего желал больше всего.
???
Осенью, когда ковер пестрых листьев покрыл землю, отряд наемников напал на Вилларин. Все обитатели были вырезаны, и их тела брошены на поживу диким зверям.
Князь Лейбрах не смог реализовать своих планов, связанных с этим селением. Через пару дней он помер с перепою, его же наследник обо всем попросту забыл. В брошенных домах так никто никогда и не поселился. Само место пользовалось плохой славой, в особенности же, с тех пор, когда купцы и путники стали рассказывать, будто иногда, особенно перед грозой, по деревушке бродят духи трех воинов.
Дорога же, по которой отправился Варк Окерлих, никогда больше уже не привела его в те стороны. Только сам он не забывал обитателей Вилларин, которые сумели заметить в нем то, чего даже сам он уже не замечал.
Он привык к этим воспоминаниям и к мысли, что не мог их спасти, хотя и знал. Ведь… Привыкнуть можно ко всему.
