— Вот расстреляем тебя, подлеца, тогда и будешь выторговывать себе рай со спецраспределителями, как было при вашем "социализме". А здесь, на нашей земле — тебе не место!
Хозяин опять принялся канючить:
— Як другие брэхалы стольки лет подряд и усё хвалилы та прославлялы, так им — ничё, можна, да? Их — нэ рострелюетэ. А как человеку один раз дурной сон прыснывся, так одразу — до стенки? Такая ото ваша справэдлывисть, да? Во сне ж — сибя, той, нэ проконтролюешь! От воно й сныться нэ по докладу. Во сне ж — воно усё правомерно. Усё ж бывает, як то кажуть. Ну, бувае, доходыть до прэувиличения. Потом же ж — это во сне человек подумал нэ так, як надо. Иде ж тогда свобода снов, Хвеликсэ Эдмундовычу? Ну, шутка ж усё, сатира. Чи, той — гротэск!
— Я тебе покажу, сволочь, гротеск! Пол-области разворовал, пропил, и в рай хочешь попасть? Ну, уж не-ет!..
Хозяин неожиданно вспомнил, как оскорблял его при аресте чекист, пожаловался:
— У Средней Азии — не такое делается, и ничё. А как, как забирал миня ваш товарыш? Ще й врангелевцем обозвал. За то, шо я у Крыму отдыхав…
— И правильно сделал, что обозвал! Врангелевцы — пропивали Крым от безнадёжности своего положения. Пир, так сказать, во время чумы. А вы — сами хуже чумы! Каждый год пропиваете по 15 миллиардов государственных рублей! Это — чуть ли не годовой бюджет всей Польши! Да ещё столько же пропадает от вашей бесхозяйственности. На эти деньги — всех пенсионеров страны можно было кормить. Я уже не говорю о моральном уроне, который вы наносите обществу своим образом жизни. А ещё посылаете к пионерам заслуженных ветеранов войны! Воспитывать патриотизму. Чем же вы — не врангелевцы? Вы — хуже, страшнее их. Потому что вы — враги не открытые, а спрятавшиеся под чужой личиной! Это — так есть!
Хозяин попробовал увернуться опять:
— Причому ж тут мы? Спрашуйтэ тогда всё, той, из Лёни.
— Какого ещё — Лёни? — Дзержинский гневно уставился в лицо Хозяина.
— Та, той, з Иллича.
— Что-о? — Тёмные глаза прожгли Хозяина точно угли. — Ну, это уж слишком!.. — Обернувшись к двери, ведущей в другую комнату, Дзержинский воскликнул: — Владимир Ильич, вы слышите эту наглость?
За дверью раздался знакомый по кинофильмам голос:
— Ведите их всех сюда, Феликс Эдмундович — всю эту переродившуюся контру! И заходите сами.
Дзержинский кивнул всем на дверь и, когда они вошли, зашёл за ними и сам. Ленин спросил, поднимаясь из-за стола:
— Ну, и что вы собираетесь с ними делать?
— Расстреливать, что же ещё.
— Правильно, Феликс Эдмундович. — Ленин прищурил правый глаз, засунул руки в карманы. — Только прежде надо их судить показательным судом. Перед всем народом.
Хозяин решился на испытанный приём:
— От судыть — это другое дело. Нас — надо — судыть.
Остро взглянув на него, Ленин усмехнулся:
— Видите, Феликс Эдмундович! Опираться — можно только на людей, оказывающих сопротивление. Но всегда ли мы ценили при подборе кадров — их способность сказать своё "нет"? Если они были с чем-то не согласны. А вот из таких, поддакивающих и соглашающихся подряд со всем, — Ленин кивнул на Хозяина, — и выросли все эти типы. — Он оглядел остальных приведённых.
Хозяин негромко заметил:
— Я исправлюсь, Владимир Иллич.
Ленин не обратил даже внимания. Но Дзержинский ответил, играя желваками:
— Жизнь — не черновик, который можно переписать набело. Брошюрку предлагал нам написать, о перерожденчестве. Тогда, мол, он исправится.
Хозяин опять поддакнул:
— От это — правыльно, Хвеликс Эдмундовыч. Хорошо вы сказали про, той. Черновик…
Ленин не дал ему договорить:
— Феликс Эдмундович, помните, я говорил, что мы — боимся чрезмерного расширения партии?
Дзержинский докончил ленинскую цитату:
— "Ибо к правительственной партии неминуемо стремятся примазаться карьеристы и проходимцы"?
Ленин улыбнулся и закончил сам:
— Которые заслуживают только того, чтобы их расстреливать! — Он с теплом посмотрел на Дзержинского: — Вы хорошо помните мои слова. И они, я вижу, не расходятся у вас с делом.
Дзержинский напомнил:
— Вы ещё говорили, что партия — не должна оставаться одна.
У Хозяина помимо воли вырвалось:
— Товарищ Лэнин такого нэ говорыв!
Ленин возмутился:
— Вы — что, лучше меня знаете, что я говорил, а чего нет?
Хозяин испугался, но всё же ответил:
— Нас всигда вчилы, шо вы, товарищ Лэнин, за однопартийну систэму.
— Кто вас этому учил? — воскликнул Ленин. — Что за чушь!
— Товарищ Сталин. И, той, товарищи Хрущёв, Брэжнив, — отвечал Хозяин, как школьник, вызванный учителем к доске.
Ленин огорчённо вздохнул:
— Ох уж этот Сталин! Всё успел исказить, перевернуть вверх дном… И продолжатели, выходит, были такими же. Вот и довели государство до ручки. А народ — до безразличия ко всему. А было бы — хотя бы 2 партии, этого — ни за что не произошло бы! — Он посмотрел на Дзержинского: — Но кого же нам направить теперь к ним в ЦеКа и Политбюро? Чтобы выправить положение.
Дзержинский нахмурился:
— Боюсь, Владимир Ильич, что у них там зашло так далеко, что теперь этой задачи не выполнит никакое Политбюро.
— Почему вы так думаете?
Дзержинского опередил Хозяин:
