– Зябко немного. Постой! Они же за тобой поехали. Будь осторожна, я тебя очень прошу.
– Не переживай, у меня не забалуешь. Да ты и сам знаешь, – приободрила Ваньку Настя.
– Какой у тебя план?
– Пока не решила. Нужно дождаться их хода, тогда и действовать. Уже ночь на дворе. Боюсь, что до утра тебе придётся там посидеть.
– А раньше не получится? – с робкой надеждой спросил Ваня.
– У меня нет армии, чтобы идти на приступ. Думаю, что Муть утром объявится.
– Ты уверена, что это Муть замутил?
– Больше некому.
– Побудь со мной еще немного, не уходи.
– Попробуй уснуть, а мне нужно подготовиться к приёму гостей.
– Постараюсь.
Ванька нащупал сухой бугорок у стены и уселся на него, вжавшись в выемку между булыжниками. Сможет ли Настя вызволить его из этого мерзкого подвала? Если это работа Мути, то справиться с ним будет гораздо сложнее, чем с кучкой бандитов. А может, попросить вмешаться Балабола? Он вхож к Кощею. Кощей прикажет Мути оставить нас с Настей в покое, и мы тогда переедем в усадьбу к Прасковье. Зря мы сразу не согласились переехать, всё могло бы быть хорошо. Под напором тревожных дум Ивана стала одолевать дремота. Какие-то мысли ещё блуждали в закоулках сознания, но сон брал своё…
Авдотья стояла на крыльце и рыдала. Слёзы текли ручьями, но она даже не пыталась их вытирать. Мокрое пунцовое лицо матери вызывало у Ваньки неимоверное сострадание. Хотелось её обнять, поднять на руки и баюкать, как младенца, лишь бы мать перестала плакать.
– Ну скажи наконец, что происходит? – в отчаянье вскричал Иван.
– П-п-про-о-о-хор! – рыдала мать.
– Что Прохор? Заболел? Умер?
– У-у-шел, – всхлипнула Авдотья.
– Куда ушёл? – удивился Иван.
– К де-е-вке у-ушёл, – не унималась мать.
– Ну ушёл, туда ему и дорога, – отрезал Ванька.
– Мы же пятнадцать лет вместе. Ой, горе-то какое-е, – заголосила Авдотья.
– Ты же не любишь его. Он в женской природе не разбирается.
– Люблю-ю-ю! – залилась Авдотья слезами.
– Неужто разобрался? – озадачился Иван.
– Угу, начал разбираться помаленьку, – всхлипнула мать.
– Наверно ты не тем боком ему природу показывала?
– Угу, не тем, – обреченно ответила мать.
– А девка кто? Уж не Ефросинья ли? – поинтересовался Ваня.
– Да нет, молодуху себе завёл. Пошли, покажу бесстыжую, – сказала мать, хватая Ивана за руку.
Они подошли к избе Прохора, и Ванька распахнул дверь. В сенях, перегнувшись через лавку, лежал пьяный мужик и храпел, обнявши бутыль медовухи.
– Это он? – почему-то спросил Иван.
Авдотья уставилась на мужика и покачала головой.
– Я так и думал, – сказал Ванька и открыл дверь в горницу.
За столом сидели Прохор и Прасковья.
– Вот она, разлучница, – показала пальцем Авдотья.
Прасковья выпорхнула из-за стола и обняла Ивана со словами:
– Наконец ты пришёл. Прохор нас благословил, и теперь мы можем свадьбу сыграть, как полагается.
– Какую такую свадьбу, – закричала Авдотья, – Ванька мой сын, и я его никому не отдам.
– Иван теперь царь! Как он скажет, так и будет, – молвила Прасковья, прижавшись к Ваньке.
– Да не царь я вовсе. Ты чего-то перепутала, – испугался Ваня.
– Нет – царь! Вот и грамота имеется, – предъявила Прасковья свиток с царской печатью.
Иван развернул свёрнутую берестяную грамоту и прочёл: «Царь Иван».
– А как же Кощей? – опешил Ванька.
– Кощей со своей свитой в Фридомию отбыл, – радостно заявила Прасковья и ещё крепче прижалась к Ивану.
При мысли о царстве по телу побежали мурашки, откуда-то повеяло холодом. Ванька очнулся…
От холода цепенели мышцы, ломило затекшие руки и ноги. На ощупь Иван сделал несколько шагов по направлению к предполагаемой двери, приседая и размахивая руками. Упражнения разогнали кровь, и стало немного теплей. «Вот тебе и круги на воде, – подумал Ванька, вспомнив сон. – Интересно, сейчас ночь или утро?»
Закончив общение с Иваном, Настя заседлала Вербу и поскакала в усадьбу Прасковьи. План был прост, но сулил большие перспективы. Узнав, что Муть затеял игру, угрожающую разрушить надежду на безоблачную жизнь в Фридомии, Балабол предпримет некоторые шаги, которые позволят проникнуть Анастасии во дворец. Хотя план имел слабые стороны, но мог отлично сработать, разворошив этот ядовитый муравейник. За Ваньку Настя не боялась. Ему ничего не угрожает, пока Муть не получит от неё то, что уже считает своим. Подняв с постели сонную Прасковью, Настя в нескольких словах объяснила коварный план Мути:
– Муть, используя угрозу расправы над Иваном, будет вынуждать меня отдать мои драгоценности и золото. С этим шантажистом я справлюсь сама, но мне нужно попасть во дворец, а проникнуть туда непросто. Попроси отца быть утром во дворце и помочь мне.
– Я попрошу папу, но боюсь, что он не сможет помочь, – ответила всхлипывающая Прасковья. – Муть страшный человек. Он не побоится моего отца. Лучше обратиться за помощью к Вихру.
– Как это сделать?
– Папа сам с ним переговорит и, думаю, сможет его убедить, – понуро сказала Прасковья.
– Ну что ж, будем уповать на папу. Я возвращаюсь в гостиницу ждать утра, – сказала Настя, запрыгивая на лошадь, – надеюсь, ты сделаешь всё правильно.
