Моя рука тряслась, как у бабушки, и я звеня зубами об край стакана сделала глоток.
— Три, — ответила я шепотом, — вы показывали три пальца. Меня зовут Серафимова Дарья Богдановна, сегодня девятое октября… у меня сильно кружится голова и тошнит.
— Ну и отлично, — улыбнулся пожилой мужчина, — сейчас сделаем рентген и отправим тебя отдыхать в палату.
— Что со мной? — спросила я. Мне вдруг стало немного страшно умирать, хотя полчаса назад именно об этом я и мечтала.
— Скорее всего небольшое нервное истощение, — ответил доктор, — ваша подруга нам все рассказала.
Светлана… вот сплетница! И что она, интересно, наплела врачам. Я ведь ей ничего не рассказывала. А врач продолжил:
— Глупые вы, девки. Влюбляетесь, страдаете… а он хотя бы стоит таких страданий, а?
Стоит, хотела ответить мое сердце, но холодный разум успел первым:
— Нет… не стоит…
— Вот то-то и оно, — ответил доктор.
Пока меня везли на инвалидном кресле делать рентген, а потом в палату, ведь сама я так и не могла встать на ноги из-за сильного головокружения, я думала о том, что Дмитрий Борисович и, правда, не стоит таких страданий. Несмотря на то, что я все так же люблю его. Моя глупая детская любовь никуда не делась. Даже после такого. Но таких страданий, после которых попадаешь в больницу, не стоит никто. Ни Дмитрий Борисович, не тот, кто так жестоко подшутил со мной.
После капельницы мне стало немного лучше и я даже заснула. Разбудила меня бабушка уже вечером. Она, не дождавшись моего звонка, решила перезвонить сама.
— Нет, ба, — разговаривала я с закрытыми глазами, спать хотелось ужасно. Кажется, меня накачали успокоительным, — все хорошо. Просто устала. Атмосферное давление… засыпаю на ходу.
— Даша, — бабушка расстроилась, — эта твоя работа тебя убивает. Мне кажется, ты должна уволиться. Бог с ними, с деньгами. Как-нибудь проживем. Я знакомую попрошу тебе работу подыскать. Она не откажет.
— Хорошо, ба. Я подумаю…
А ведь и правда… Пусть зарплата у меня будет меньше, пусть офис будет попроще… но зато там не будет его. Не будет людей, каждый из которых мог быть тем, кто подставил меня с этой проклятой папкой. И может быть я когда-нибудь смогу если не забыть, то хотя бы похоронить свои чувства так же глубоко в своем сердце, как у меня уже один раз получилось. И просто буду почти счастливой. Без него.
Следующим утром, сразу после завтрака Светлана осторожно заглянула в палату.
— Даша? Привет. Ты как себя чувствуешь? Мне столько нужно тебе рассказать! Ты не представляешь, что было вчера в офисе!
— Привет, — поздоровалась я, — не нужно. Мне все равно. Я ухожу.
— Почему? — от удивления Светлана остановилась.
— Потому что, — я была спокойна как удав, — Скажи, это вы со мной так подшутили, или подставляете так каждую новенькую?
— Что?!
— Да ладно, — усмехнулась я. Огромная доза успокоительного сделала меня безэмоциональной, — Только не надо говорить, что никто в офисе не знал про подставу с документами от Бакса. И ржали поди за моей спиной, да? Дура-новенькая попалась! Как смешно!
— Подставу с документами? — Светлана даже открыла рот, шокированная моими словами, — какими документ…О, Боже! — воскликнула она и я увидела, как ее глаза прояснились, — теперь все понятно! Дашка, — она вдруг вскочила со стула и обняла меня, почти вздергивая с кровати, — Дашка! Так ты поэтому… О, Боже! И поэтому он… сейчас… О, Боже! Почему ты мне не рассказала?! Боже, Дашка!
— Может быть потому, что ты офисная сплетница? — я часто моргала, сдерживая слезы. А они текли. Сами собой. Я решила, что мне уже нечего скрывать.
— Это тебе кто про меня такое сказал?! Марина, да? Кто?
— Нет, не Марина, — пробормотала я, уткнувшись в грудь сплетницы, Она все так же не отпускала меня, — Ангелина. Еще в самый первый день на стажировке.
— Ангелина? Ты уверена? — Светлана отпустила меня и заглянула в глаза.
— Уверена, — спокойно ответила я. И зачем-то спросила, — а разве это не так?
— Нет, конечно. Как ты могла про такое подумать?! Мы с тобой уже давно дружим, а я про тебя никому ничего не рассказывала. Ангелина… не понимаю… зачем… О, Боже! — Снова воскликнула Светлана и схватилась за телефон, — погоди секунду, Дима должен знать!
Она что-то написала, получила ответ и снова ответила. Она сидела передо мной и общалась с ним. А я старалась уговорить себя, что мне все равно. Я должна изменить свое отношение к нему. Все равно я больше его не увижу.
— Ну все… теперь этим курицам не поздоровится. Даш, я пойду. Думаю он должен рассказать тебе все сам. Обещай, что выслушаешь?
Я ничего не поняла из ее восклицаний и недомолвок. Но то, что он хочет прийти ко мне… сюда…
— Нет, — вдруг решительно сказала я, — во-первых, мне все равно, что у вас там произошло, я увольняюсь и больше не хочу знать ваш серпентарий. Во-вторых, ты мне не подруга и никогда ею не была, просто я никогда не могла сказать тебе, что не нуждаюсь в твоем обществе. И, в-третьих, напиши ему, что не нужно ко мне приходить. Я не хочу его видеть.
— Даша…
— Уже двадцать два года Даша. Уходи. Я никого из вас не желаю знать. Заявление пришлю по почте.
— Даша…
