— Ну да, — Светлана рассмеялась, — Дима совсем не в моем вкусе. Так что оставляю его тебе. Я же сразу увидела, что вы подходите друг к другу. А Вика с Ангелиной очень боялись, что мы с тобой подружимся. Я же тоже ничего не подозревала, и когда Вика начала ругать Ангелину за то, что та взяла на такую должность не модель, сказала, что, мол, сразу видно ты хорошая девушка и выразила желание с тобой подружиться. Вот они и подстраховались, чтобы ты мне ничего не рассказала.
Это все было так… ошеломительно? Да, пожалуй, это самое подходящее слово. Я еще никогда не сталкивалась с интригами такого масштаба. Максимум в школе девчонки боролись за внимание мальчика не совсем честными методами. Но все их заговоры виделись мне шитыми белыми нитками, и я всегда считала, что смогу распознать любую интригу сразу. И жизнь наказала меня за самомнение.
— Пойдем, — Светлана снова потянула меня куда-то, — Дима хотел тебя увидеть. Извиниться.
— Нет, — я выдернула руку из ее ладони, — я не пойду. Мне стыдно.
— Вот еще глупости, — возмутилась Светлана, — что за детский сад?! Даша, мы все понимаем, что тебя подставили, с тобой поступили не честно. И если уж кому должно быть стыдно, так это Диме. Разве же можно так с женщинами обращаться. Ни здравствуй, ни до свидания… сразу в койку. Пусть спасибо скажет, что ты его в полицию не сдала за такое!
Я покраснела так, что мне стало жарко. Я ведь даже не думала о такой возможности. Вообще. У меня такое даже ни разу в мыслях не промелькнуло, потому что не было никакого насилия. Я оба раза сама хотела его больше, чем он меня.
— Вот именно, — сделала неправильный вывод Светлана и потащила в сторону приемной, — теперь он тебе должен. Пусть извиняется. А то привык, что все женщины перед ним стелются. Пойдем.
И не успела я пискнуть, как она уже, кивнув бледной от усталости Иришке, втащила меня в его кабинет.
— Дима, — постучалась она только для вида, — Даша пришла. Ты должен перед ней извиниться.
А я замерла у порога не смея поднять глаза. Мне было стыдно.
— Светик, — Он так знакомо-добро произнес ее имя, так же, как когда-то давным-давно мое, что боль полоснувшая по сердцу пробилась сквозь лекарственную заморозку моей души. И я ощутила, как слезы прочертили горячие дорожки на моих щеках. — я же просил. Конечно, я принесу свои извинения Даше, но позже. Сейчас мне слишком много нужно сделать.
— Нет, Дима, сейчас. Она собирается увольняться.
Дмитрий Борисович вздохнул, а потом почти так же мягко произнес:
— Даша, не стоит решать сгоряча. Давай приступай к работе, а вечером мы с тобой поговорим.
— Она на больничном. Сейчас, Дима. Потом ты забудешь, что эта девочка пострадала гораздо больше тебя. И по твоей вине.
— Светик, — он вспылил, и кажется швырнул чем-то в стену. Наверное, ручкой. Как в прошлый раз. — Эта девочка, — выделил он это слово, — совершенно не возражала, ее все устраивало и даже понравилось. Верно, Даша?
Я кивнула. Его гнев, лед в его голосе… почему? Я ведь молчала. Ничего не говорила. И мне не нужны его извинения. Они нужны Светлане. Но все его тепло досталось ей, а мне остался только холод. И от обиды я всхлипнула. Нечаянно.
Светлана недовольно сверкнула глазами, а потом хмыкнула, заметив что-то в глазах Димы, и заявила.
— Некогда мне, у меня работы полно. Я пойду, а ты, Дима, извинись. Иначе обижусь я.
И эта предательница вышла из кабинета, оставив меня наедине с ним. И она еще хочет со мной подружиться? Ни за что!
Тяжелый вздох. Дмитрий Борисович подошел ко мне и приподнял подбородок, стараясь заглянуть мне в глаза. Но я их закрыла. Мне было страшно, обидно и очень стыдно.
Еще один тяжелый вздох, и его ладони обхватили мои щеки. И губы коснулись губ. Это поцелуй совсем не был похож на те, другие. Нежный, сладкий, волнующий… я сама не знаю, как мои руки оказались на его шее. А поцелуй, оставаясь таким же нежным и ласковым, вдруг стал горячим и таким страстным, что я застонала прямо в его губы от жаркой волны желания.
Он давно уже отпустил мое лицо, и его руки прижимали меня к себе. Сильно, тесно, так, что я явно чувствовала его возбуждение, но осторожно и бережно. А потом он обхватил меня за попу, вздергивая вверх, разница в росте заставляла его наклоняться. Я охнула и обхватила его ногами, скрестив их за спиной, сегодня на мне были брюки. И когда я уже была готова на все, он вдруг отстранился, и весело хмыкнув:
— Даша, мне, правда, сейчас некогда. Но я готов продолжить извиняться вечером. Я заеду за тобой в девять. Будь готова.
— Будь готова…
Конечно же я кивнула. Да, пять минут назад я хотела все прекратить и удалить его из своей жизни, униженная его тоном и словами. Но сейчас… Господи, да чтобы повторить то, что было только что, я готова забыть про гордость, про все правила и приличия. Мне все равно. Пусть потом будет в десять раз больнее. Но зато у меня останутся воспоминания о его нежности, о его страсти, о его ласках. Да, это не любовь, но разве это мало?
— Вот и отлично. А сейчас иди, не мешай работать.
