— Я и не сомневаюсь, — не отрывая взгляда от его потемневших глаз, прошептала я и согнула ноги в коленях, — мой глупый мальчик Дима.
Дима на мгновение замер, а потом вдруг расхохотался во весь голос. И, конечно же, вся сексуальность ситуации мгновенно испарилась. Дима скатился с меня и смеялся, держась за живот и вытирая слезы.
А я обиделась. Ну да… я не умею соблазнять мужчин. У меня это, вообще, первый подобный опыт. А он смеется.
Обида была самая настоящая, глубокая, как в детстве, и казалось, что после такого между вами просто не может быть ничего, что чувствам конец, и что теперь до конца жизни я буду помнить это «оскорбление». Я непроизвольно надулась и отвернулась от Димы, чтобы он не увидел, как мне больно.
А он все хохотал и хохотал, хотя я не видела ничего смешного. Ну назвала его глупым мальчиком. И что? Он же называет меня глупой девочкой Дашей. А я не смеюсь. И вообще… не нравится, ну и не надо. Домой пойду. У меня тоже гордость есть.
— Дашка-а-а, — протянул Дима, хватая меня за полу халата, — ты что обиделась?
И прыснул снова. Нет, я не обиделась, хотелось сказать мне. Мне очень нравится, когда на мои откровенные слова и действия реагируют подобным образом. Я прямо счастлива, что ему смешно. Но я промолчала. Хмуро взглянула на него, дернув за халат, вырвалась из его рук и решительно встала с кровати. Домой. Пусть веселиться тут без меня.
— Да-ащ, — он словно не заметил мое недовольство. Он, вообще, никогда ничего не замечает. Черствый и бесчувственный негодяй. — Да-аш, — повторил Дима, рывком встал с постели и обнял меня. — Прости. Я не должен был смеяться. Но «глупый мальчик Дима» — это смешно…
Я уже замерла в его руках, готовая простить его неуместный смех, раз уж он сам просит у меня прощения. В первый раз, между прочим. Но услышав, что была смешна, снова стала вырываться.
— Прости, девочка моя, — еще раз тихо попросил он. Дима, конечно же, даже не заметил мои попытки сбежать.
И я снова не смогла уйти. Все же он имеет надо мной какую-то необъяснимую власть, раз я каждый раз готова простить все, что угодно.
А он снова подхватил меня под попу, и я неосознанно и привычно повисла на нем, обхватив за плечи и талию руками и ногами. — Я не хотел тебя обидеть. Только не тебя, Даша… только не тебя.
Говорил он хрипло, и я видела, как зеленые, смеющиеся искорки в его глазах темнеют и перестают смеяться, наполняясь желанием. И от этого я сама сразу забыла обо всех своих обидах, чувствуя, как сама начинаю плавится от счастья быть с ним.
А обида… обида теперь казалась мелкой и совершенно незначительной.
Дима менялся. Он все реже рычал и злился, и все чаще был в хорошем настроении. И в такие моменты он баловал меня, заваливая шоколадками и цветами. У меня в офисе вся клиентская зона была заставлена вазами. И я каждое утро меняла воду в цветах, добавляя какие-то средства с супер-секретным составом, чтобы цветы стояли дольше. Это ведь были его подарки.
А еще я поняла, как он понял мою фразу про несоответствие меня обстановке «Черного замка» Через пару дней он потащил меня в торговый центр, в дорогой, пафосный магазин и предложил купить, все что нужно. Я растерялась, и даже обиделась. Мне показалось, что он считает, что я одеваюсь недостаточно хорошо для него, и он так намекает мне об этом. Ведь про тот вечер в ресторане я давно забыла.
Мне покупать что-то в этом бутике было откровенно страшно. Цены на этикетках равнялись нескольким бабушкиным пенсиям. И я никогда в жизни не смогла бы купить себе такую одежду. Да как я буду носить платье, если оно стоит столько, сколько зарабатываю за пру месяцев, а бабушка получает за полгода, к примеру? Да в нем буду чувствовать себя музейным экспонатом.
И я уговорила Диму пойти в нормальный, привычный меня магазин. И там я купила за его счет пару одежек. Ну, у меня откровенно тяжело было с подходящей одеждой, все же раньше, дома я носила джинсы да футболки, а не деловые костюмы. А несколько полученных зарплат слишком мало, чтобы обзавестись гардеробом.
Но у Димы менялось не только отношение ко мне, он становился терпимее и к другим тоже. С каждым днем эти изменения становились более явными. Он все меньше рычал и орал на сотрудников. И все чаще был в хорошем настроении. Улыбался и даже шутил. От этого в офисе неуловимо изменилась атмосфера. Тем более приближающийся Новый год добавлял от себя толику волшебства и ожидания праздника.
В коридорах все чаще слышался смех, коллеги стали более дружелюбно относиться друг к другу. И оказалось, что это совсем не мешает работе. А, наоборот, вопросы решались лучше, ошибки исправлялись быстрее, а обстановка в офисе все больше походила на то рекламное объявление, которое я читала. Не зря говорят, что все зависит от руководства.
