Я вскипел мгновенно, но не успел произнести ни слова, как меня прервал рык:
— Сядь! Распрыгался тут! Наворотил дел! Сядь, говорю, и слушай. Вот скажи мне, дурень, ты хоть на миг задумался, почему я так хотел женить тебя на Светке?
Я сел. Сжал кулаки. И ответил, понимая, что несу глупость. Но все еще не мог разобраться, где я ошибся.
— Потому что я спас Свету от насильника?
Седой хохотал до слез. Черт. Я реально чувствовал идиотом. Сейчас, через столько лет мне вдруг стало ясно, что никогда и ни за что, такой человек, как мой визави, не стал бы сватать свою племянницу за того, кто набил морду другим идиотам.
— Вижу, что понял. Так вот, дурень, за тебя замолвил словечко один мой очень близкий человек. Сказал, что ты весьма хорошо рулил бригадой.
— Амур?! — вскинулся я. Больше просто было некому. Ни одни мой знакомый больше не мог быть вхож на такой уровень, как у Седого, — я не знал, что вы знакомы…
Седой странно на меня посмотрел и захохотал. Снова. Что за черт! Что происходит?!
— Уф… не могу, — он откинулся на диванчик в бессилии, — ну ты даешь. Ты это нарочно?!
— Я не понимаю, — глухо ответил я. Седой явно намекал мне на что-то, но я никак не мог уловить на что именно.
— Ты меня разочаровываешь, Демон, — назвал он меня детдомовским прозвищем, — я думал ты умнее. Ты хорошо помнишь Амура? — Я кивнул. — а теперь представь, что я набрал пять килограмм, загорел и покрасился в… в карамельно-каштановый, — он явно передразнил кого-то.
Пока он говорил, я живо представил себе Седого в описанном виде. И подавился воздухом. Твою мать! Этого просто не может быть! Пока я кашлял, Седой, родной брат Амура, улыбался одними губами.
— Вижу ты понял. Мы с Амуром братья. Близнецы.
Я выругался, мгновенно вспомнив, кто такой Амур для Даши. Твою же мать! Вот это новость!
— Ага, — довольно улыбнулся Седой, словно прочитав мои мысли, — вижу, хоть это ты знаешь. Помнишь мы встретились в ресторане? Я еще тогда заподозрил неладное. Очень уж знакомой мне показались черты этой девочки, а когда она стала угрожать мне… о! Это было бесподобно. Я был уверен, что знаю ее отца очень хорошо. Я перебрал всех своих знакомых, но так и не смог понять на кого она похожа. А потом мне собрали на нее все, что могли. И как только я увидел адрес, на который ее привезли из роддома все понял. Амур жил там несколько лет.
Я молчал. А что мне оставалось.
— Но это еще не все, — Седой вздохнул и постучал пальцами по столешнице. Я с удивлением понял, что он волнуется. Черт возьми, он волнуется?!
Я смотрел на него не отрываясь. Пожалуй, мало людей смогли бы сказать, что видели этого жестокого и бесчувственного человека в таком состоянии.
— Не все… Мы с братом сознательно изменили внешность, чтобы не быть похожими друг на друга. И пока брат вел более-менее тихий бизнес в наших кругах, я беспределил. А когда садился на дно, приезжал к нему, красился, отъедался, и через неделю ничем не отличался от брата. Мы водили ментов за нос. И до поры до времени на все сходило с рук.
Я молчал. Седой тоже. Только все быстрее постукивал пальцами.
— Опять не понял? — он посмотрел на меня исподлобья, — не заставляй меня произносить это вслух.
И я понял.
Бедная Ника столько лет гонялась не за тем братом.
— Я когда узнал, — Седой немного успокоился, — чуть с ума не сошел. Я ведь эту девочку и не помню совсем. Сколько их было-то в моей жизни. Я никогда же не заморачивался. Хотел — брал. Хотя на таких мелких я никогда не западал. Ни до, ни после. Видимо засиделся тогда у Амура-то. Нельзя же было по бабам, когда я был там. То, что мой братец — гей, было нашим единственным отличием.
Я молчал. Мне нечего было сказать. С одной стороны Седой никогда не был добрым человеком, но с другой… с другой, я знал его справедливым. Да, вор. Да, мошенник. Да, возможно даже убийца, но… в своем окружении Седой считался честным. Именно его приглашали посредником в самых спорных ситуациях. И он всегда был на стороне того что прав. Даже, если не прав был его брат. За это его и уважали.
— В общем, провел я генетический анализ. Достать один волосок довольно просто. И когда все подтвердилось, открыл здесь фирму. Устроил нам с Дашей случайную встречу. Теперь она работает у меня помощницей. И, черт возьми, Дима, я счастлив, что тогда изнасиловал ее мать. И самое главное, — он усилием воли перестал стучать по столу пальцами, — я чертовски рад, что был так пьян, что забыл об этом. Я ведь не хотел детей. Считал, что дети — это слабость. Семья — это слабость. А я должен был быть сильнее всех. Всех баб, кто залетал, я отправлял на аборт. А если они упрямились… — он снова застучал, нервничая, — я находил способ настоять на своем.
— Даша тебя не простит. Никогда, — выдавил я.
— Я знаю, — Седой вздохнул, — я знаю. Но главное, она рядом. Она доверяет мне. За этот месяц я сумел добиться ее расположения. И я хочу, чтобы она была счастлива. И именно поэтому я позвал тебя. Отстань от девочки. Она только-только начала улыбаться. И если она расстроится… я уничтожу тебя, Дима.
— Я люблю ее.
