– Это – каша из серебряной монеты, – прошептал незнакомец. – Она не варится и не съедается. Её пьют. Она открывает двери, которые лучше не открывать.
Грэйс смотрела на мерцающую монету и ощущала, как граница между настоящим и потусторонним размывается. Что-то ждет, скрытое в глубинах тьмы, и его час приближается.
Глава II: Взгляд из глубины
Утро не принесло облегчения – только густой туман, который опустился на Блэкпайн, словно серое покрывало, скрывающее город от самого себя. Грэйс Марлоу проснулась с тяжестью в груди, словно в её теле поселился чужой холод. Дом, в котором она просыпалась много лет, теперь казался чужим и мёртвым, хотя стены не изменились – это изменилось что-то внутри неё.
Кухня, где вчера варилась та зловещая каша, была пуста. Кастрюли не было, а на столе лежала та самая серебряная монета – холодная и ждущая. Она подняла её и ощутила, как металл буквально пульсирует, отдавая холодом, глубже любого льда. В её руках монета стала тяжёлой, словно она несла в себе целую вечность.
Грэйс вышла на улицу, пытаясь развеять сгустки ночного кошмара, но туман не отпускал, скрывая всё вокруг. По пустынной улице Блэкпайн она шла медленно, и с каждым шагом чувствовала, как кто-то – или что-то – наблюдает за ней из-за углов и теней.
Внезапно неподалёку раздался шерох – словно кто-то медленно ступал по гравию. Она обернулась, но улица была пуста. Только туман колыхался, и в нём играли призрачные отблески серебра. Серебряная монета в руке будто притягивала к себе тьму.
Грэйс почувствовала, как в груди растёт неутолимый голод – не физический, а нечто древнее, холодное и жаждущее. Ветер принес запах – не свежий дождь, а смесь сырой земли, старого железа и гнили.
Из тумана появился он – тот самый странник, с его холодным взглядом, в котором светилось нечто чуждое и пугающее.
– Ты носишь не просто монету, – сказал он. – Она – ключ. Ключ к дверям, что ведут в то, что ты боялась вспомнить.
– Какие двери? – спросила Грэйс, пытаясь удержать голос от дрожи.
– Двери в твое прошлое и будущее. Те, кто варит кашу из серебра, платят не только деньгами, но душой. Ты уже начала платить.
Он протянул ей тонкий серебряный ключ, вырезанный теми же рунами, что и на монете. В тот момент мир вокруг стал тусклым, и шёпоты, что слышались издалека, превратились в громкие голоса – зовущие, обещающие открыть то, что лучше навсегда забыть.
Грэйс понимала: её жизнь больше не будет прежней. Монета – это не просто металл, это проклятие, что затягивает её в бездну. И чтобы выбраться, ей придётся заглянуть в те двери, что открывает серебро – двери, из которых нет возврата.
Глава III: Погружение во тьму
Туман не рассеивался. Наоборот, с каждым шагом он становился гуще, словно окружающий мир сгущался в нечто плотное и вязкое, где всё живое тонуло в тени. Грэйс Марлоу чувствовала, как её разум медленно скользит в бездну – там, где реальность переплетается с кошмарами.
Дом, в который она вернулась, изменился. Стены будто дышали, а тёмные углы наполнялись шепотами, доносившимися из глубин. Ветер за окном превратился в вой, который звучал не как природное явление, а как плач потерянных душ. Монета в её ладони всё сильнее тянула к себе тьму, как будто была центром этой неизведанной силы.
Она не могла избавиться от неё – несколько раз пыталась выбросить, закопать, спрятать, но монета неизменно возвращалась, тяжёлая и холодная, как кусок живого металла.
В ночи к ней явились видения. В них её сын – безжизненный, бледный – стоял на краю бездны, протягивая руки в попытке спастись. За ним тянулись бесформенные тени, сотканные из страха и боли. Голоса звучали всё громче: это были воспоминания, смешанные с угрозами, голосами тех, кто когда-то заплатил цену серебра.
Грэйс не могла отличить, где сон, а где явь. Сны проникали в реальность, и в отражениях зеркал мелькали лица, которых не было в доме. Каждый вечер превращался в борьбу с невидимыми силами, которые тянули её в глубокую тьму.
Однажды ночью тени вышли из стен и окружили её. Шёпоты превратились в крики, и Грэйс поняла – монета связала её с древним проклятием, которое питается её страхом и отчаянием.
Она вспомнила слова незнакомца: «Каша из серебряной монеты – не просто блюдо. Это символ вечного голода, который нельзя утолить.»
Грэйс знала, чтобы спастись, ей придётся заглянуть в глубины этого проклятия, встретиться лицом к лицу с тенями прошлого и теми, кто навсегда остался в тени.
Но вопрос оставался один: готова ли она платить цену, которую требует эта каша? Или она навсегда останется пленницей серебряной монеты и своих страхов?
Глава IV: Цена каши
В ту ночь, когда тьма казалась самой густой и плотной, Грэйс Марлоу поняла: она больше не хозяйка своего дома, не хозяйка своей жизни. Серебряная монета лежала на столе, излучая холодный, почти живой свет. Тени вокруг сгущались, впитывая боль и страх, которые она носила в себе долгие годы.