Сладкие грёзы прервал привычный до боли знак: «Ограничение скорости!», «Идут дорожные работы!». Увертываясь от гальки, вылетающей из-под колёс проносящихся мимо автомобилей, мы с Павлом Ивановичем вдоволь надышались пылью.
От неминуемого удушья нас спасла развилка с указателем «Озеро», и я свернула на просёлочную дорогу. До Танькиного участка оставалось не более пяти километров. «Тойота» резво катилась под уклон. Скоро показались утонувшие в яблоневых садах островки дачных усадеб, чудом сохранившихся у бесхозного, поросшего камышом водоема.
День выдался на редкость погожим и безветренным. В неподвижной поверхности озера, отражался обжитый береговушками песчаный склон, сосновый бор и дотянувшаяся до кромки воды зелёная поросль.
Просёлочная дорога обогнула околицу, зигзагом чиркнула по поросшему осокой низкому берегу. Я едва успела разглядеть скрывавшийся в камышах причал, – любимую «сижу» рыбаков.
Потерявшаяся на утоптанном лугу колея взобралась на пригорок, миновала берёзовую рощу и разделилась на несколько мелких проулков. Мы свернули на заросшую облепихой улицу, где сквозь кружево серебристой листвы курился едкий дымок. Путешествие подошло к концу.
Возле покрытого лишайником плетня, я рассчитывала увидеть Костю или его припаркованный под ракитой «Мерс», но стоянка автомобилей оказалась пуста.
Павел Иванович выбрался из салона, поводил по сторонам крупным, мясистым носом и с шумом вдохнул пропитанный дымом воздух. Прислушиваясь к доносившемуся до нас потрескиванию костра и определив направление, майор потащил баулы к накрытому позеленевшим шифером дому. Погруженная в невесёлые размышления, я нехотя тащилась за широкоплечей фигурой дяди.
На скошенной лужайке, нахлобучив на потемневший сруб поросшую мхом покосившуюся крышу, стоял низкий бревенчатый дом с двумя, украшенными резными наличниками окошками. Росшая у стены корявая яблоня, опиралась суками на кровлю и грозила погубить обилием урожая подгнившее от старости строение.
Под шапками отцветающих роз нежилась под лучами августовского солнца Татьяна. Наша пышечка лежала на ковре, плотно зажмурив глаза, и изо всех сил делала вид, что визит потенциального жениха её ничуть не волнует.
Из-под деланной маски равнодушия пылали африканские страсти. Нерешенные сексуальные проблемы терзали пышную грудь. Тёмные глаза, пышные волосы, россыпь веснушек на курносом носу, высокая грудь! Кто бы сомневался, что в сорок пять всё ещё впереди!
– И что им от женщин надо? – думала она, любуясь своим Кустодиевским отражением.
После развода с очередным пьющим «козлом», не оправдавшим её надежд, Татьяна была совершенно свободна. Она успокаивала себя мечтой о встрече с Игорем, который иногда писал ей в Mail.
Высокий, с посеребренными висками, он, как никто другой, мог бы скрасить одиночество тоскующей дивы.
Но бессонные ночи проходили в томлении, а долгожданная встреча не назначалась….
Пока Татьяна строила планы, я рассматривала доставшийся ей в наследство участок. За пышным цветником росла высокая груша. Время от времени от её ветвей отрывался созревший плод и со смачным шлепком приземлялся на рыхлую почву. Сладкие брызги разлетались в стороны, а нечто, уже непохожее на грушу, облеплял рой воющих от счастья ос.
К баньке вела выложенная из кирпича дорожка. За ржавой бочкой с водой лохматился можжевеловый куст. Вода добывалась из вырытого по старинке колодца. Подвластный хозяйской руке колодезный журавель кланялся вниз и вынимал из-под земли обжигающую зубы ледяную жидкость.
На крылечке дома сидела Вера и чистила к обеду картошку. Заметив появившихся на участке гостей, она бросила нож и встревожено заорала:
– Танька, хватит на солнышке валяться. Ольга приехала, мясо привезла, пора мариновать шашлык.
– Долго ты будешь мучить эту несчастную картошку? – с ехидной улыбкой спросила я.
– Рассчитываю, что ты мне поможешь, – беззлобно огрызнулась Вера.
– Не царское это дело, руки марать, – поддержал Веру Павел Иванович.
Майор чмокнул подругу в щеку.
– Что-то не видно ваших мужчин? – с озабоченным видом поинтересовался он.
Костя и Борис отвечали за горячительные напитки.
– Не волнуйтесь, Павел Иванович, вино и водка давно стоят в холодильнике, а мальчики поехали встречать особую гостью. Наверняка, вы разминулись с ними в придорожной пыли, – успокоила майора подруга.
– Трублю общий сбор, – сообщила нам Вера и принялась названивать Борису.
Павел Иванович любил заниматься мясом и понимал в этом толк.
Чтобы не мучиться в одиночку, он направился к лежавшей на солнцепеке Татьяне. Галантно опустившись на колено, майор принялся водить травинкой пухлостям и излишествам, выпирающим из-под цветастого купальника. Но Татьяна даже не шелохнулась
– Танечка, красавица, вставайте. Как мне без хозяйки приготовить мяско? Несите посуду, специи, пожалейте старого чекиста, не опозорьте перед товарищами, – ворковал он в розовое ушко.
– Коварный, не приставайте к одинокой женщине, а то пожалуюсь Ольге, – откликнулась на его заигрывания Татьяна.
Павел Иванович жалобно сморщил квадратную физиономию.
