нежданным гостям и возможному покушению на столь полюбившуюся мне тушку юного принца Вианского. Будем бдеть по ситуации. Но ситуацию надо подготовить заранее. Мы на своем поле, и ход за ними.
Отослал Сезара на мыс Сокоа за Левеллином и его валлийскими лучниками.
В замке, не успев спешиться, отдал многочисленные распоряжения на вечернюю диспозицию: кто, куда, где и зачем. Особо проинструктировал Аиноа, которой отводилась роль, ей несвойственная, и я опасался, что она ее провалит.
Напившись воды, поскакал дальше — в Эрбур. Точнее, в ущелье рядом с Эрбуром.
Младший Крупп уже закончил свою серию испытаний «Дельфина» и, сидя на хоботе лафета, с аппетитом уплетал хлеб с сыром, запивая еду сидром. Вид его закопченной рожи был чертовски уставшим. Орудийный расчет в некотором отдалении что-то себе кашеварил на костре.
Показав рукой, чтобы они не вставали и не прерывали своего занятия, проехал мимо в дальний отрог ущелья — туда, где был обнаружен выход каменного угля на поверхность.
Там махало кирками десятка два рабочих. Половина — в цепях, бывшие разбойнички шайки Гамбоа, а ныне каторжники.
Еще десяток мужиков споро таскали на рогожах уголь к небольшой домне в полукилометре ниже по склону, держась за углы этих импровизированных носилок. Налицо явное нерациональное использование рабочей силы. Придется опять самому включаться с мелким профессорством. Я в историки в свое время пошел только потому, что не хотел на заводе работать, а теперь у меня этих заводов... только успевай поворачиваться — менеджерить и главноинженерить.
Нашел мастера Оливера около уже построенной небольшой домны, возле которой он распоряжался загрузкой каменного угля в нее. Не стал его отвлекать от производственного процесса, только попросил дать мне толкового понятливого плотника.
Когда таковой нашелся, отвел того в сторону и на песчаном пятачке у основательно уже загаженного ручья начертил примитивные носилки и не менее примитивную одноколесную тачку. Пояснил, что к чему.
То, что сейчас на рогоже тащат четверо, на носилках будут таскать двое, а на тачке вообще катать один человек. Как это сколотить — тебе лучше знать.
Сир, — вдруг заявил плотник, — это известные приспособления.
Так чего тогда не используете?
Плотник пожал плечами:
Я тут не распоряжаюсь.
Зато я распоряжаюсь. Только постарайся сделать так, чтобы эти орудия труда не были слишком тяжелыми. Надо носить груз, а не сами носилки.
Сир, кузов такой тачки можно сплести из лозы, как виноградную корзину. Тогда он будет легким. Или из речного камыша, если лозы в достатке не будет. Только одним днем тут не управиться. Надо будет вымачивать, плести по мокрому, а потом сушить в готовом виде. Только рама должна быть жесткой. А носилки можно сделать быстро из горбыля. Его много осталось.
Вот и дерзай, — похлопал я его по плечу.
Напоследок Оливеру Круппу отменил заказ на большие
мортиры. Дальнейшая программа-минимум теперь включат ещё пять четырехфунтовых «Дельфинов». И парочку «Огненных жаб». А дальше ему пытаться делать орудия, аналогичные «Дельфину», только длиннее и больше калибром. Остановились на кратности четырем фунтам по весу ядра. Калибры в четыре фунта, восемь фунтов, двенадцать фунтов и двадцать четыре фунта. И конечно же по возможности получить чугунные ядра и картечь двух размеров. Не забывая про бомбы для мортир. Желательно тоже чугунные.
И не бойтесь, мастер Оливер, экспериментировать с длиной ствола. Если что не сгодится в поле — пойдет в переплавку или на стены замков, — напутствовал я его напоследок. — И поставьте кого-нибудь зернить порох. Лишним не будет.
Возвращался в замок в сопровождении расчета «Дельфина». Лафет орудия был зацеплен за шкворень передка с зарядным ящиком, запряженного шестеркой мулов.
В зарядном ящике нашлось место для двадцати усиленных зарядов пороха, десятка ядер и десятка мешочков с отобранной по единому размеру и весу речной галькой в качестве картечи. На сегодня хватит, а там еще подвезут.
Для разнообразия проехался вместе с младшим Круппом на передке орудия. Ну и для того, чтобы не терять времени, а спокойно поговорить с подмастерьем по дороге о делах наших грешных на ниве улучшения смертоубийства с помощью пороха.
Испытания, которые прошли без меня, показали, что заявленные тысячи метров нормальной дальности выстрела для трехфунтового «единорога» мастера с «Дельфином» не добились, несмотря на увеличение калибра. Максимум восемь с половиной сотен. И то свинцовым ядром, которое мнется и ни в какую не желает давать рикошет. Понятно, что пять калибров длины — это не семье половиной, как у русской гаубицы восемнадцатого века.
Зато, сир, рикошет дает каменное ядро. Но только один. Если приноровиться, то на полторы тысячи больших шагов можно будет стрелять уверенно. Только пороха много потребуется для обучения.
Потребуется, — согласился я с ним. — Но от этого никуда не деться. По-другому учить еще не придумали. И не придумают.
И порох дрянь, сир, полностью не сгорает.
И что придумал? По глазам же вижу, что придумал.
