Зернить его, как вы говорили, времени нет. Я приказал подмочить часть, и влажным скатать его в горошины. Сейчас на солнце сохнет. Думаю, так увеличится поверхность его одновременного сгорания, о которой мне говорил отец.
Ты — гений, — мне осталось только восхититься смекалке подмастерья, да какого там подмастерья — мастера. — Считай, что патент мастера дель рей у тебя уже в кармане. Как и звание сержанта артиллерии.
Парнишка счастливо улыбнулся.
Рад служить вам, сир. Я оправдаю ваше доверие.
На повороте проселка к римской дороге нас встречал
озабоченный сержант-майор с полным копьем своих стрелков. Переполошил я своих ближников знатно.
Морячки прибыли в Дьюртубие к закату. На двух повозках, которые наняли в Сибуре.
Я с Саншо наблюдал из окна, как гостей встречает во дворе Аиноа. На все эти церемонные бабуиньи танцы с поклонами. Как вдруг кантабрийский инфант воскликнул, когда фон Врунгель снял шляпу и с поклоном обмахнул ею перед шевальер свои ботфорты.
Не может быть! — и перекрестился.
Чего не может быть? — не понял я его.
Его не может быть. Он же сгинул лет восемь назад в горах. С тех пор о нем ни слуху, ни духу не было.
Ты про кого это?
Про Бастарда.
Какого бастарда?
Есть, Феб, только один Бастард с большой буквы. Арманьяк.
И кто он?
Твой Врунгель.
С чего он мой?
К тебе же приехал...
Что еще я про него не знаю?
Он был любовником твоей матери.
Это уже серьезно, — задумался я и немедленно сел на измену. — Но так тому и быть. Действуем по плану.
Шевальер Аиноа вошла в мой кабинет, не закрывая дверей, и произнесла с реверансом протокольным голосом, как заранее уговаривались, заученную наизусть фразу, обращаясь ко мне:
Ваша милость, тут капитан баркентины «Виктория» Ян фон Врунгель просит аудиенции у принца Вианского. Какие будут распоряжения?
При этом хитро блеснула глазами и исподтишка показала мне средний палец... с новым перстнем, отсвечивающим зеленым светом большого изумруда.
Есть! Попался на взятке, голубчик.
Проси, — ответил я ей, подмигнув.
По моему знаку вместе с Аиноа из кабинета вышел и Бхутто. В помещении остались только я и Саншо, который слегка нервничал.
Капитан смело ввалился в дверь, отмахал положенное количество раз перьями шляпы по ботфортам.
Инфант сразу подбоченился, сел в кресло около письменного стола и, слегка повертев в руках, надел на голову корону инфанта. Холодно осмотрев с головы до ног визитера, он произнес.
Я — дон Саншо, принц Вианский, готов выслушать ваши просьбы, капитан.
Капитан немного оторопел, но быстро взял себя в руки.
Простите меня, благородные доны, но, насколько я наслышан, принц Вианский — юноша пятнадцати лет и блондин.
При этом пристально посмотрел на меня.
Дон Саншо носит титул принца Вианского согласно брачному контракту с сестрой рея Наваррского дона Франциска Первого Феба, — ответил я на невысказанный Врунгелем вопрос.
Малышка Каталина вышла замуж? — удивился фон Врунгель. — Что ж... поздравляю ее со столь блестящей партией.
Протокольный поклон в сторону Саншо.
Тут в закрытое окно с видом на замковый двор просочились шум со двора и яростная ругань, переходящая в матерные крики на пяти-шести языках.
Все повернули голову к оконной слюде, волшебно окрашенной закатными лучами солнца.
Что там такое? — спросил фон Врунгель.
Это вашим людям предложили сложить оружие, — спокойно ответил Саншо.
Я арестован? — поднял бровь капитан.
Волнения на его лице я не заметил. Хотя свой пистолет
и эспаду он сдал амхарцам на входе. Иначе бы те его к нам не пропустили.
Пока задержаны, — ответил ему я несколько неопределенно, — до выяснения всех обстоятельств.
Открыв ставню, я выглянул в окно. Черномордые матросы во главе с бледнолицым рыжим лейтенантом, ощетинившись глефами, выстроились у внутренней стены замка. И всерьез были намерены драться. Это было хорошо видно по их лицам и ухваткам.
Напротив них с другой стороны двора под прикрытием кантабрийских латников блестел новой бронзой наведенный на них «Дельфин». А младший Крупп держал в руке и показывал им стреляющий искрами тлеющий фитиль.
Стены замка занимали валлийские лучники и беарнские арбалетчики, готовые стрелять по первому приказу, да и без приказа, в случае внезапной атаки моряков.
Неожиданно подал голос фон Врунгель:
Я ваш пленник, дон Франциск, сеньор д’Артаньян. Пощадите моих людей.
С этими словами капитан вытряхнул из рукава тонкий стилет без гарды и положил его на стол.
Все. У меня нет больше оружия. Если позволите, то я сам успокою своих людей. Чье-либо кровопролитие не входит в мои планы, — предложил фон Врунгель.
Я без разговоров уступил капитану место у окна. У меня от имени великого мушкетера, вычисленного капитаном по баронии Батц и сеньории Кастельмор, которую руа Франции Луи Тринадцатый возвел в графство конкретно под капитана королевских мушкетеров Шарля Ожье д’Артаньяна сто лет тому вперед, дрожь пошла по позвоночнику. Знать, и прошлые оговорки капитана были неспроста и вовсе даже не совпадениями. А тут мне напрямую выдали порцию реального конкретного послезнания. Конкретнее некуда.
