Все окна и балконы на пути нашего следования были забиты любопытствующим народом. Особые восторги вызвали кантабрийские кавалергарды — у них кони в цветных попонах, да и сами они красовались шикарными налатниками, расшитыми золотом, серебром и цветным шелком. И, конечно, шлемы в перья.
А еще у каждого нашего отряда, каким бы маленьким он ни был, появилось знамя, как и положено в это время. Знамена также были цветными и красиво развевались на осеннем ветру.
Пешая полусотня мурманов ожидала нас за городом и потом отчаянно завидовала, что они сами проворонили ради удобства такую почесть и такое зрелище.
В обозе, сразу за пушками на трех фурах Ленка везла мое разросшееся добро, попутно обучая тому, что ей следует знать, новую чернокожую рабыню — подарок бастарда мне. Совсем юная девчушка. Для негритянки даже красивая, только худая.
Когда я об этом сказал Жану, то он только засмеялся.
Все в твоих руках, сир. Откормишь ее до нужной кондиции. Вспомни, что сбрасывать вес намного труднее, чем его набрать, а Гербалайфа тут нет.
Да ладно... хватит мне расхваливать свое бэу, — буркнул я.
Обижаешь, сир, — набычился бастард, — плохо обо мне думаешь. На таком уровне здесь дарят только девственниц.
Обедали в поле, не заходя в Байонну, супом и кашей из полевых кухонь, которых теперь, благодаря нашей задержке, в орденском замке хватало на всех — успели наклепать. Однако магистрат города, верный договору со мной, компенсировал нам эти затраты продуктами, хотя первоначально планировали дать нам почетный обед. Патриции даже хотели обидеться на меня за то, что я не вошел в город, но быстро передумали на меня дуться.
Отдохнув с полчаса после обильной еды, мы поспешили выступить дальше на восток, в сторону Ортеза.
На полпути у поворота к Даксу встретили легиста Капулетти со свитой из полудюжины таких же легистов в черных мантиях, но верхом. Это не считая слуг. Они как раз двигались нам навстречу.
Сир, я счастлив вас видеть в добром здравии, — стянул юрист с головы бархатную беретку и низко кланялся, однако не слезая с коня. — И с такой силой, — обвел он рукой войсковую колонну.
На его головном уборе появилось новшество — золотая пряжка и три совиных пера. Нобиль, ёпрыть. Что удивляться — я сам его возвышал. Но тезка выбрал птичку грамотно, как давно утвердившуюся в геральдике символом мудрости. Понимает...
Как ваши успехи? — спросил я.
Легист начал сразу с главного.
Дакс — ваш, сир, но только после вашей коронации. Они хотят идти только под рея. Виконт их не устраивает, — развел он руками. — У них уже был виконт.
Или ждут еще чего-то... — предположил я.
Возможно, сир. Д’Альбре сейчас гостит в По у вашей матушки. А они его опасаются. Все же он формально их сеньор.
Сколько с ним войск?
Только его гвардия, сир. Пять десятков конных.
Это только кабальеро?
Нет, сир, всех. Со слугами. Латников — не больше половины.
Пятьдесят — это нам по силам, — подмигнул я легисту.
А сам подумал, что двадцать пять рыцарей — это много. Если схлестнуться серьезно, то исход непредсказуем. Но не стал заострять на этой мысли внимание шпака.
Я вижу, ты себе набрал свиту.
Вы же сами, сир, мне дали такое поручение... — немного оторопел Капулетти.
Я кивнул, подтверждая, что это действительно так.
Все правильно, маэстро. Я давал вам такое задание. — И спросил: — Кто они?
Все доктора римского права, сир, но разных университетов.
Итальянцы?
Не то чтобы я был против такого землячества, но...
Нет, сир, — обнадежил он меня. — Полный космос: савойец, флорентинец, сиенец, провансалец, сицилиец и даже корсиканец есть.
Не все итальянцы, только половина. И ни одного из родной Вероны. Видать, действительно по деловым качествам подбирал, а не родственников пристроил.
Наши фуэрос они знают? — выдал я вопрос на засыпку.
Пока не так чтобы очень, сир, но уверяю — скоро фуэрос будут у них от зубов отскакивать. Они еще те крючкотворы.
Что ты им пообещал?
Регулярное жалованье и через десять лет нобилитацию мантии... Вы мне так обещали, сир...
Принимается, — согласился я. — Но, чтобы от их оппонентов клочки летели. Справьтесь у сьера Вото о вашем месте в колонне. И еще, маэстро... До того, как мы подъедем к По, я должен знать все законные причины, по которым я мог принять верховную власть в Беарне еще в четырнадцать лет. И на каком основании можно дезавуировать эдикт Генеральных штатов о регентстве моей матери до исполнения моего шестнадцатилетия.
Здесь, в более сухой Гаскони, природа баловала хорошей погодой. Горы на горизонте стали выше и оделись в вечные снега на вершинах. Золотая осень радовала глаз буйной красотой увядания природы. В лесах начался робкий листопад. Хотелось посидеть спокойно, полюбоваться умиротворяющим зрелищем. Но... Проклятое «но»... Надо двигаться, по возможности восхищаясь пейзажами на ходу.
Все-таки красивая мне досталась страна. Это радует.
