Микал написал кондоту, где были прописаны все выше оговоренные условия. Четыре атамана поставили под ней свои подписи, а трое – крестик. Но каждый с полной серьезностью прикрепил к ней свою свинцовую печать на висюльке типа вагонной пломбы, только диаметром больше – с полтинник российский размером.
Подписал оба этих пергамента и я. Правда, печать я приложил восковую с перстня, но тоже по-хитрому – на прошитые сквозь кожу суровые нитки, завязанные в узелок.
А потом началась церемония присяги. Долгая. Потому как принимал я ее лично от каждого из этих ста двадцати восьми оружных басков.
«Вот твой богоспасаемый народ, – сказал я про себя, когда очередной боец целовал мою руку. – Интересы у них совсем не те, которые ты им приписываешь».
На ужин я безнадежно опоздал, но остался в обеденном зале, в котором еще не прогорел камин. Все же вечера стали прохладными – осень неотвратимо вступает в свои права. Чтобы я не скучал, служанка принесла мне из кухни белое вино, сливочное масло и сыр трех сортов. Оказалось, все то, что не съедят за столом господа, в этом доме потом съедалось слугами. И ничего другого предложить она мне не может, разве что еще хлеб. Или приготовить что-то особое лично для меня, но это требует времени – плиту повара уже загасили. Я решил, что «на ночь есть – не велика честь» и удовлетворился средневековым чизбургером.
Иниго я посетил мельком, как только вернулся, но он все еще пребывал в наркотическом сне и к общению был непригоден. Около него дежурила, читая толстенный том при свете свечи, его старшая сестра.
– Ваше величество. – Донна Магдалена тут же встала, отложив книгу на кровать, и присела в реверансе.
– Сидите, донна, не беспокойтесь, – даже рукой ей показал, – я всего лишь интересуюсь, нет ли у Иниго жара.
– Хвала Господу – нет, ваше величество, – ответила женщина и поинтересовалась: – Вы этим вечером что-нибудь ели?
– Не успел, – развел я руками. – А что за книгу вы читали?
– Жития святых, ваше величество. Я принесла эту книгу для Иниго вместо требуемых им кавалерских романов. Некогда ему думать о преходящих подвигах, когда требуется заботиться о собственной бессмертной душе. Вы идите в столовую, ваше величество, вам все принесут туда.
Вот так вот: второй день целый король в гостях, а его уже принимают как родного. В смысле, никто с ног не падает, чтобы услужить. Баски…
Вместе с хлебом служанка принесла еще корзинку апельсинов. И, поужинав, я смотрел на огонь в камине и давил пальцами шкурки цитрусовых, наслаждаясь тем, как вспыхивают зелеными огнями брызжущие капли сока. Как в детстве, в первом своем детстве, только тогда вместо камина была обычная газовая плита.
За этим занятием и застал меня дон Мартин.
– Вы не возражаете против моего присутствия, ваше величество? – спросил кабальеро на окситане.
– Садитесь рядом, дон Мартин, будем вместе смотреть на огонь. Это завораживающее зрелище, – ответил я ему на эускара.
Старший брат Иниго сам подтащил кресло поближе к огню. Налил себе вина и отпил глоток.
– Я все как-то не нашел времени спросить у вас, ваше величество, как там дела в Гернике. Вы были заняты… – Мой собеседник также непринужденно перешел на баскский язык.
«Ага… скажи это кому-нибудь другому, – подумал я, – наверняка уже всех допросили с пристрастием не по одному разу. Однако не врет – у меня не спрашивал. Значит, хочет слышать именно МОЮ интерпретацию произошедших событий. Хотя я вроде бы уже про это рассказывал? М-да… может, он просто не может найти темы для затравки разговора? Ладно, повторюсь, не обломаюсь».
– Да ничего особенного там не произошло, дон Мартин. Бискайя признала меня своим сеньором, а вот Гипускоа и Алава прокатили на выборах, – выдал я краткую версию произошедших событий. – Кстати, вы же входите в Генеральную хунту Гипускоа, но вас я что-то не видел в Гернике возле Отчего дерева.
– Все верно, ваше величество. Я не мог бросить раненого брата до приезда сестры. Брат мне важнее, чем выборы сеньора. Тот сеньор или другой – для нас по большому счету никакой разницы не имеет, вы уж извините меня за прямоту. От этого в нашей жизни ничего не меняется.
– Пока… – задумчиво произнес я.
– Простите?
– Пока не объединились Кастилия с Арагоном.
– Но, ваше величество, это невозможно. И по договору и по брачному контракту каждый из царственных супругов наших южных соседей владеет своими коронными землями отдельно, – привел свои убедительные доводы дон Мартин.
– Это справедливое замечание, дон Мартин, но… тот из их общих детей, кто унаследует высшую власть, взойдет на оба трона. И тогда вот начнутся изменения, которые затронут всех. Нас от этого отделяет только падение Кордовы.
– Но Кордова пока независима и еще сильна, – возразил мне дон Мартин.
