Со всех сторон неслись зазывания, льстивые, а то и издевательские. Торговцы хватали мимоидущих за рукава, те вырывались... Шум страшный и даже грозный стоял, повисал над площадью торговой...
Открытый человеческий плач ударил по сердцу. Андрей почти невольно остановил коня.
Оборванный старик с перекинутым на грудь лотком дергался и заливался слезами. На лотке лежали мотки вощеных ниток темных. Вокруг молодые слуги из лавок богатых торговцев громко издевательски выкрикивали:
— Цапля скубаная! На погост не пора ли?! Домовина, чаем, заждалась!..
— Не надо... — вырвалось у Андрея, но так тихо, что расслышать никто не мог.
Он почувствовал неловкость, будто то, что он произнес, было не то чтобы дурно, но как-то не след произносить, неладно. И все же повторил чуть погромче:
— Не надо!..
Он ощутил их бойкость и буйное озорство. И вдруг окрепло и прояснилось его желание противопоставить себя им, таким, какие они здесь, сейчас! Он понял, что вот такими любы они Александру и Александр люб всем этим людям, когда они — вот такие!.. И Андрей произнес уже громко и упрямо, приказывая, повелевая:
— Не надо!
Он не хотел глядеть на плачущего, а тот утих. И все другие вдруг утихли с внезапной покорностью. И будто все огромное торжище — стихло. А брат его Александр будто исчез, растаял в этой внезапной тишине, хотя оставался рядом с Андреем. Андрей приказал своему слуге узнать имя старика. Слуга тотчас вернулся:
— Его Островом кличут.
Андрей, по-прежнему стараясь не глядеть вокруг, быстро отстегнул шитые золотыми нитями, вышитые жемчугом зарукавья, подал слуге:
— Отдай ему...
И машинально следил, как слуга отдал старику зарукавья и тот сунул их под грязную верхнюю одежду...
В дом возвращались молча. И когда подъезжали к дому, Александр обогнал неожиданно Андрея и поскакал один вперед. И в этом тоже была слабость Александра. И сильный Андрей поехал медлительно и важно...
Но по лестнице взбежал бегом. И, натолкнувшись в сенях на пестуна своего, уткнулся лицом ему в грудь, крепко обхватив за пояс...
Наутро потянулись повозки со двора. Андрей ехал верхом. Лев и Михаил чуть приотстали на своих конях почтительно. И неожиданно вдруг оказалось, что на улицах в этот ранний час полно народа. Миша и его новгородские пешцы; парнишки, с которыми Андрей гонялся на лыжах и ставил капканы на зайцев; какие-то незнакомые мужчины и женщины и другие, знакомые, но он не мог вспомнить, кто они; вчерашний старик с торжища, и еще люди, и еще... — подходили к нему, желали доброго пути и скорого возвращения к ним... Он понял, что, конечно, это они немного показывают Александру свою независимость... Но все же... Стало быть, глянулся им Андрей...
«Ах, зачем не приготовил ничего для раздачи! Но не знал ведь, что будут этак провожать...»
И он только выкрикивал мальчишеским голосом;
— Благодарю вас!.. И вам я желаю доброй жизни и путей счастливых!..
Александр не провожал его.
Обратная — к отцу — долгая летняя дорога утомила мальчика. Наконец-то добрались до Боголюбова. В тени под большим дубом изготовили трапезу. Андрей сидел, поджав под себя разутые ноги, прислонившись спиной к стволу.
— Не ест ничего, не отведывает, — жалобилась Анка мужу. — Ох, боюсь, недужный сделался от этого пути бескрайнего!
— Не недужный он — возрастный делается, — успокаивал Лев жену.
Из-под дуба хорошо видна была одноглавая церковь Покрова Богородицы на другом берегу реки. Андрей всегда любил эту церковь и теперь при виде ее чувствовал, как напряжение отпускает душу и покой усмиряет сердце...
Он уснул, а проснувшись, поел с удовольствием.
В стольный Владимир въезжали через ворота Золотые.
Зазвонили колокола в Успенском и Дмитриевском соборах.
И вдруг Андрей понял, что ведь это его встречают колокольным звоном. Люди выходили на улицы — встречали его...
Что же он содеял такого? Кого победил, одолел? Нет, победы его — победы особенные! И быть может, и люди это чувствуют, и потому и встречают его улыбками и звоном колокольным...
Даже увидеть княгиню Феодосию — было увидеть что-то давно привычное... И невольно подумалось о Ефросинии — где она сейчас, в каком монастыре женском, каково ее монашеское имя? Он так никогда и не спросил об этом никого...
Отец увиделся ему старше и худощавее, чем прежде. Отец задался на коне высоком от княжих теремов... Но вдруг спешился быстро и быстро, чуть сгибаясь, пошел к нему... И Андрей тоже соскочил с коня, бросил поводья ... Но пойти к отцу не успел. Отец уже схватил его и прижимал к груди...
Тогда Андрей вдруг совсем ясно ощутил, что воротился. Домой. К отцу...
Андрею минуло двенадцать лет. Он по-прежнему жил при отце. Александр разорил рыцарскую крепость Копорье и отнял у тевтонцев Псков. Теперь он вел непростую игру, изо всех своих сил навязывал рыцарям решающее сражение. Сильным он ощущал себя и готовым к построению всяческих козней и ков, без коих немыслимы дела правления.
