Убрал ежедневник в портфель. У Ирины по позвоночнику побежали мурашки от взгляда друга. Она выпрямила спину, расправила плечи…
— Это еще не все! Я хотела, Дима, еще сказать, что в связи со сложившимися обстоятельствами с Ваней, с нашим отпуском и планированием ребенка, я хочу тебе сказать, что наши отношения, — Ирина запнулась. Возникла пауза. Дима смотрел спокойно, словно уже догадался, о чем она скажет, — короче, ты мой самый лучший друг из мужчин. Среди мужчин у меня вообще очень мало друзей. — Дима откинулся на спинку стула. — Я хотела о том, что наши отношения, такие, как было раньше, они себя исчерпали. Я плотно решила заняться семьей. Ты знаешь, как для меня это важно — семья. И самое главное, для тебя это тоже ведь важно. У тебя прекрасная жена, ребенок. Мы не должны обижать своих близких таким поведением. Я не виню ни тебя, не себя, но то что случилось у нас, это было замечательно и возможно очень правильно на тот момент. Как бы там не сложилось дальше, но перед Ваней у меня безупречная репутация, и я бы хотела, чтобы она таковой и оставалась.
Дима смотрел на нее, наклонив чуть голову на бок, как бы пытался внимательно рассмотреть ее и глубже понять ее смысл слов. В глазах блестела хитринка. Его руки были сложены на груди, Ирина подумала, что он немного напрягся. Ей очень не хотелось, чтобы повторилась история почти трехмесячной давности с этими эмоциями, разборками, переживаниями…
— Не проблема, Ира. Я все понял. Как скажешь, так и будет. Мне нравятся наши отношения, хоть в дружбе, хоть в не дружбы.
Ира не могла поверить его словам. Она смотрела на него во все глаза, пытаясь понять, шутит он или нет. Он ведь такой энергичный, веселый, вдруг это его шутка такая, игра. Она уставилась на него, пытаясь поймать малейшую долю не искренности или лжи. Дима сидел в той же закрытой позе с невозмутимым видом и искоркой в глазах. Ни тени пренебрежения, расстройства или попытки выяснить причин ее решения не появилось.
— Дима, ты мега!
— Все отлично, Ириш. Надеюсь, ты это не решила после нашей поездки на участок? А то вдруг ты себя насиловала.
— Нет, конечно, все замечательно. Я об этом и хотела тебе так же сегодня сказать, что насиловать себя, делать вопреки чувству — это разрушать себя изнутри. И я очень оценила твое отношение. Дима, спасибо тебе за все. Ты настоящий друг, не то, что некоторые.
— Некоторые? Ты о ком?
— Ты же знаешь, почему я уволилась?
— Нет.
— В общем, за мной ухаживал Андрей. Ты его помнишь?
— Что мне его помнить, я даже его знаю. Недавно водку пили вместе.
— Андрей за мной ухаживал, ничего особенного, я к нему относилась как к старшему товарищу, и даже может быть позволила себе большее. Да, не в этом смысле, как можно подумать, а в том, что Андрей мне показался человеком, которому можно доверять; умным, понимающим и все такое. Мы много общались. Я делилась с ним своими мыслями, которые касались моей личной жизни. И я теперь думаю, что не стоило этого было делать. По факту он оказался…
— Да, влюбился он в тебя и все, что тут думать! — воскликнул Дима.
Ирине захотелось ответить, но не успела. Зазвонил мобильный. Дима знаком показал, чтобы она подождала… Отошел к окну, где не было слышно, как он разговаривает по телефону, но было видно. Он улыбался.
«Наверное, жена, — гадала Ира. При этом она прилепилась взглядом к нему, как загипнотизированная, вспоминая, как первый раз оказалась у него в гостях.
День ее увольнения. Все документы собраны и все подписаны. Оставалось убрать рабочее место и, неожиданно, появился Дима.
— Ириша, привет! Куда так рано? — здороваясь и одновременно спрашивая, обратился он к ней тогда. На часах было около двух.
— Ухожу я от вас! Уволилась только что… Я поняла, что продажи — не мое. Ухожу в другую сферу.
Дима отошел к кулеру и стал наливать себе воду. Ириш, будешь водички?
— Да, спасибо.
Ирина вспомнила тот момент, и как раз тогда она решила, что Дима идеально может подойти под роль пресловутого «клина». Клин клином вышибают. А что Андрей? С тех пор, как она призналась в чувствах, их отношения стали достаточно близкими, но не на столько, чтобы можно было говорить о любви. Но еще чуть-чуть и она не выдержала бы. Она все больше влюблялась в него, все больше вечерами, оставаясь одна дома, сравнивала его и Ваню, Ваню, с которым практически заключила договор о верности.
Они же должны были пожить отдельно, чтобы проверить себя, чтобы понять. И не затем, чтобы расстаться, а затем, чтобы почувствовать притяжение. Но Ваня оказался на редкость верным человеком, на редкость методичным. Ни звонков, ни писем, ничего. Договорились, так договорились. Если бы не Андрей, она бы давно уже первая побежала за Ваней.
