Ирина взяла салфетку и начала протирать стол от невидимых пылинок. Он прав, он не дал за все время их знакомства ни малейшего повода усомниться в его не честности или не верности. Иван говорил правду. В памяти всплыли воспоминания отношений с Андреем. Она перебирала бумаги, какие-то квитанции, чеки и бросала не нужное мусорную корзину. Мельком взглянула на Ваню. Он снова сидел и смотрел на экран компьютера. Либо он святой, либо затаил обиду… А на что? А что он сделает, если я признаюсь в измене? Она задумалась. Ее внутренний голос стал подталкивать: «Расскажи. Расскажи ему про Андрея. Будь честной и искренней до конца». Волнение, как перед прыжком в воду с огромной высоты стало переполнять ее, подступать к горлу. «А что если он меня бросит сразу? Я не переживу. Что я буду делать? Я же люблю его. Но лучше быть одной и честной, чем так. Он же верит мне. А я..».
Она уже стояла мысленно на самом краю пропасти, облизывала сухие губы, смотрела в пучину волнующегося и бушующего моря неизвестности.
«Ваня, я тебе изменила» — тут же сформировалась более и менее внятная фраза для начала признания. Но высказать она ее не успела.
«Это правда? — возник навстречу вопрос. — Это правда? Абсолютно ли точно то, что случилось с Андреем, было изменой?»
В голове, как на ускоренной перемотке, стали прокручиваться кадры из прошлого. Вот, их первая встреча с Иваном, его отстраненный вид, как впрочем и сейчас. Ее желание быть с ним, понять и полюбить. Их первые встречи, разговоры, любовь. Как она хотела, чтобы он был рядом все время. Но вот пошли уже серые дни, когда Ваня, казалось, не слышал ее, не видел и просто, казалось, существовал рядом.
«А я разве хотела этого, обычного унылого сосуществования? А ведь по сути, это не я, а он мне изменил! Он не принял меня, мою нежность, любовь, отстранился и ушел в себя. Его все устраивало. Это из-за него я предложила пожить отдельно. А он согласился и ушел. Это ли не измена? Когда люди перестают понимать друг друга, перестают общаться и начинают просто жить вместе, потому что так удобно, так выгодно, так принято и потом вот так легко уходят… Это ли не измена? Себе…»
Последняя мысль потрясла ее. Ирина уставилась в одну точку на столе и полировала ее, полировала салфеткой. Стол поскрипывал под ее давлением.
«А может я изменила себе, а не Ване. — Всплыли воспоминания про Андрея. — Да, себе. Ваня здесь ни причем»
Она посмотрела на Ваню. Рядом кусочки халвы и чашка с чаем. Ваня дома. Да, он здесь. Чувствует себя как дома, — в полной гармонии и, возможно даже, в радости. Этого раньше она не видела, а видела то, что он должен ее замечать, а он ведь должен. Это он должен обеспечивать ей счастье, а он не обеспечивал. Но, чье это дело? Его!
«О, Боже! — Ирина все поняла, — он же счастлив здесь, со мной, он рядом. И совершенно не обязан отвечать за мои чувства. Это мое дело, это мое дело любить его таким вот сидящим перед компьютером, кушающим халву. А я только страдаю и придираюсь. Вместо любви я сделала то, что на самом деле не хотела, придумала эту проверку, а то, что мы должны были выяснять друг с другом, я выясняла с Андреем. Дура».
В животе стали образовываться комки спазмов. Тошнота подкатила к горлу. Ирина села на стул и закрыла глаза. Слышался мерный шум работающих компьютеров, на стене как-то нежно тикали часы. Услышала, как кот вошел в их комнату на мягких лапках и прыгнул на диван. Почувствовала на запястье тепло. Ваня дотронулся до нее. Взял ее за руку, приобнял и ловким движением посадил к себе на колени:
— А у тебя сегодня в регламент были внесены поцелуи…
— Неаа, — Ирина разлепила веки, точно спросонья.
— Вот и хорошо. Моя кошечка позволит сегодня своему барсику изменить чуть-чуть планы на вечер.
— Барсику?
Иван притянул ее к себе и поцеловал в губы…
Через час они лежали в пастели. Это было как возвращение к тем первым счастливым дням, когда они только познакомились и стали встречаться. Иван был снова нежен, осторожен и внимателен к ней. И не нужно было изобретать никаких романтических вечеров. Иван лежал с закрытыми глазами, повернувшись в ее сторону, а не к стенке, как обычно…
«Что случилось?» — спросила себя она. И скорее всего этот вопрос не требовал ответа. Все было хорошо.
Она встала и пошла в ванную комнату. Включила горячую воду.
«Все же хорошо, что я ничего не сказала, какая все же я умница. Не стоит жить прошлым, потому что настоящее намного интереснее. — В памяти всплыла последняя ее поездка на участок с Димой. Пар уже заполнил все пространство и она включила холодную воду. — Все будет хорошо» На зеркале отпечаталась когда-то оставленная надпись. Грустно улыбнувшись, она стерла ее.
Встав под теплые струи душа, она живо представила себе, что словно смывает с себя старые и не дееспособные мысли, представления и эмоции. Все, что приносило ей тягостные воспоминания, она мысленно отправляла в канализацию…
«А Дима? А что Дима? Он никогда не расскажет. И я тоже. А то, что не выносится на показ, не требует обсуждения, потому что не является правдой».
