— Одно из двух, — задумчиво сказал Лев Глебович бармену, пристально разглядывая сидевших в разных концах ресторана Ксению и Юрия Сергеевича, каждый хмуро уставился в свой телефон, — или эти двое сведут с ума друг друга, или меня.
====== Глава 1 // Ксюша ======
«Не стреляйте, в этой комнате любовь
Раздетая любовь, Вы не осторожны
….
Не смотрите, эти шрамы не про Вас
Не для Ваших грустных глаз, мне неловко
….
Не молчите
В этой рыхлой тишине
Я погибну!
Не молчите»
Ксения дрожащими пальцами выключила смартфон, развернулась на каблуках и стремительной походкой начала удаляться из холла отеля, не слыша раздавшийся где-то позади грохот. Нет-нет, сейчас ее тут нет… Ноги сами несли ее в единственно возможное укрытие – собственный номер. Глаза перед собой ничего не видели, она словно пробиралась вслепую, на автомате, все ускоряя и ускоряя шаг, но не позволяя себе сорваться на бег: где-то на подкорке подсознания осознавала, что бегущая управляющая привлечет к себе слишком уж много внимания со стороны. Хотя нельзя сказать, что своим видом в текущий момент она его не привлекала. Редкие встречные испуганно шарахались в сторону, видя ее состояние. Ноги несли ее сами, низкий хвост развивался, она летела, сбивая углы и хватаясь за стены, а чертов путь все никак не хотел заканчиваться. Отель, территория, домики для персонала – да где, черт возьми, конец всему этому??? Коридор казался бесконечно длинным, глаза застила пелена, она еле нашла карту от номера, толкнула дверь, дав волю эмоциям, хлопнула ей со всей дури и хотела было тут же сползти на пол, но...
Ей надо спрятаться. Ксюша упала на кровать, запихала одну подушку под живот, в другую вцепилась зубами, зарылась в одеяло с головой. Как раненый зверь, забившийся в свою нору. Вот так. Вот так. Теперь можно закричать. Она и закричала. Завыла. Заскулила. Заплакала навзрыд. Мозг не соображал ничего. Он отключился и не хотел работать хотя бы для того, чтобы обеспечить своей хозяйке какую-то сохранность. Физическую ли или психическую. В голове была пустота, ни одной мысли, только кадры видеоролика, присланного ей 10 минут назад. Перемотка. Перемотка. Перемотка. Перемотка. Снова. И снова. И снова. Снова. Картинка стояла перед глазами, мозг был парализован, она не шевелилась. За что? Грудь сжимало тисками, мертвой хваткой, дышать под одеялом, уткнувшись в подушку носом, тяжело, но она не могла остановить рыдания, ее услышат, значит – подушка. В душе зияла огромная, разрастающаяся дыра: непонимания, обреченности, обиды, жалости к себе и тоски по тому, что было так близко и вдруг – рассеялось дымом, отобрали. Зародившаяся надежда на счастье, на близость, на доверие, защиту, на любовь, в конце концов – подразнили и отняли! И как! Ритаритаритаритарита. И Юра. Юра. Еще полчаса назад, произнося про себя его имя, она невольно легко улыбалась, сейчас – ей будто пригорошню осколков отсыпали прямо в сердце. Все события насыщенного дня стерлись, переставая иметь хоть какое-то значение. Она не могла заставить себя подумать о дне завтрашнем, о новом положении, ссоре с Львом Глебовичем – ни о чем она не могла думать. Функцию словно отключили. Весь мир сжался до десятисекундного видео. Никто не знает, сколько времени Ксюша провела наедине с клокочущим нутром. Она выключилась.
Включилась. С трудом разлепила глаза, сразу ощутив, насколько сильно они опухли. В комнате темно, в окно светит луна. Через несколько мгновений вспомнила все. Сжалась. Сколько времени? Где часы? Где телефон? Вырублен. Пусть так. Наверное, звонили. Плевать. Впервые плевать, кому она могла понадобиться вечером и кого могла подвести своим отсутствием на рабочем месте. Настенные часы показывали 4 утра. До звонка будильника еще есть немного времени. Ксюша сняла с себя измятый костюм, швырнула его в сторону стула, снова залезла под одеяло и пыталась было уснуть хотя бы на часок, но сон больше не шел. Она приготовилась было плакать – но не смогла. Организм за несколько часов истратил годовую норму слез и запас нервных клеток и не готов был выдавать сверх того. Поворочавшись двадцать минут с боку на бок, она села в кровати. Юрий Сергеевич. Позволив подумать о нем, она тут же замерла и прислушалась к себе. Блок. Ничего. Ничего нет. Пустота. Вакуум. Дыра.
4:30. Это бесполезно. Уснуть можно больше не пытаться. Ксения сползла с кровати и отправилась в душ. В зеркало смотреть она не хотела. Струи прохладной воды лились ей на голову и она представляла, как вместе с ними в трубу утекает вся ее боль и обида, память о связанных со врачом теплых моментах, обуявший ее на несколько часов страх любых близких отношений, представила, как вода вымывает осколки. Так, подставляя лицо воде, она простояла еще добрых полчаса. Куда торопиться?
Душ освежил голову, включил мозг и помог отекам немного уйти с лица. Ксения украдкой взглянула в зеркало. Остальное она попробует спрятать под макияжем. Заварила чай с мятой. Села. Уставилась в окно, за которым забрезжил рассвет и сказала себе: «Теперь думай».
