Тася топтплась на снегу. Ее морозило не то от потрясения, не то из-за того, что надела легкое пальто. Отрывочные мысли скакали в голове. То про работу, на которую она опоздала и куда сейчас, наверное, уже нельзя идти. То про Дмитрия Павловича. Кто его, кто? То про убийцу, который за что-то разозлился на Кунгурцева. Да за что? И что вообще можно взять со старого человека?
Наконец, почти одновременно приехали две машины: полицейская и скорая. Врач склонился над Кунгурцевым, щупая пульс на тощей старческой руке.
– Он жив, жив? – Тася вглядывалась в бледное лицо соседа.
– Умер, – ответил врач, вставая.
Спазм опять перехватил горло, Тася схватилась за него рукой.
– Отойдите в сторону, девушка, не мешайте, – кто-то отодвинул ее, взяв за плечи.
Это был полицейский. Он быстро провел руками по телу Кунгурцева, вытащил из его карманов портмоне, телефон и какие-то бумажки. Перевернул убитого на спину. Тася уже не могла смотреть и отвернулась.
Два санитара с носилками прибежали и стали рядом. Когда полицейский разрешил, они подхватили под мышки убитого, положили тело на носилки и понесли в машину.
Тасю снова кто-то тряс за плечо.
– Пойдемте со мной, – это уже другой полицейский взял ее под руку и повел к кучке стоявших у машин стражей порядка. Высокий мужчина средних лет раздавал другим указания, махая и показывая рукой, куда надо идти. Полицейские разбредались по двору: кто к месту, где до этого лежал Кунгурцев, кто – к подъезду, а кто – к соседней улице. Высокий впился в лицо подошедшей Таси острым немигающим взглядом. Лицо его было круглым, но с крепким раздвоенным подбородком и плотно сжатыми губами. Он перевел взгляд на дворничиху – та заморгала глазами.
– Следователь Баталин, – наконец, представился он. – Что тут произошло? Рассказывайте!
– Так убили же, сами видите, – сказала дворничиха.
Тон ее голоса почему-то стал угодливым и заискивающим.
– А кто убил?
– Так не знаем мы.
– Откуда же знаете, что убили?
– Так кровь же.
– Ладно. А видели что? Откуда стреляли, видели? – он повернулся к Тасе.
Она замотала головой:
– Я видела только тело. Он лежал…
– А вы?
– Сначала видала, как шел, – затараторила дворничиха. – Потом… работала же я. Мое дело – снег сгребать, а не по сторонам смотреть! Но когда спина устала, выпрямилась и гляжу: а никого нет. Еще подумала, быстро как прошел, а старик ведь! Потом гляжу – лежит. Думала, плохо ему стало. А тут вон и она подошла.
Женщина показала рукой на Тасю.
– Выстрел слышали?
– Та не… Может и был он, но тут снег постоянно с крыш падает.
– А вы? – полицейский обернулся к Тасе.
– Нет, не слышала.
– Пострадавшего знаете?
– Знаю, что в том подъезде живет. Видела много раз, – сказала дворничиха и показала рукой на подъезд Таси.
– Я знаю. Это Дмитрий Павлович Кунгурцев, – добавила Тася, с трудом разжимая зубы.
– Как близко знаете?
– Н-немного. Я иногда навещала его.
– С кем он живет? Родня есть?
– Да. Но сейчас он один живет. То есть жил…
– Понятно. Давайте в машину. В полиции все напишите.
– Мне на работу надо, – пробормотала Тася.
– А мне снег чистить.
– Обождет работа ваша. Человек убит. Не понятно, что ли?
И Тася с дворничихой полезли в машину.
Баталин стоял у окна, глядя сквозь решетку на заметенный снегом глухой двор. На улице немного посветлело, но не настолько, чтобы отключить в кабинете свет. Баталин ждал, когда стажер Юра Зорин принесет ему кофе. Получив вожделенный стаканчик, он с наслаждением сделал глоток и вернулся к столу. Подвинул к его краю листок:
– Так, Зорин, все данные об этом человеке и как можно скорей. Всё, что нароешь в Интернете, распечатывай и сразу сюда. После пойдешь по второму кругу: где будут телефоны, звони, уточняй, собирай инфу: с кем встречался Кунгурцев – раньше и особенно в последние дни, по какому поводу. То есть определяй его окружение и вообще детали. Сможешь?
– Ясно, Вадим Макарович. Сразу начну.
– Да, и пригласи, пожалуйста, ко мне женщину, ту, что постарше.
– Есть, Вадим Макарович! – юноша улыбнулся, крутанулся на пятках и выскочил в коридор.
«Славный парнишка, – невольно подумал следователь, глядя ему вслед, глотая с наслаждением горячую ароматную жидкость (его помощник Матвеич отлично умел готовить кофе). Баталин не раз ловил себя на мысли, что ему хочется назвать Юру «сынком». Такой тот был молоденький, с треугольным веснушчатым личиком и наивной детской готовностью услужить. Однако такие отношения были не в стиле Баталина.
Когда пожилая женщина вошла, он усадил ее лицом к окну, а сам сел напротив и записал данные.
– Вы сказали, что не раз видели убитого. Что можете о нем рассказать?
Дворничиха замялась и пожала плечами, видимо, она не знала, о чем говорить.
– Вы когда-нибудь общались с этим человеком, разговаривали с ним? – подсказал следователь.
– Та не… – замялась дворичиха. – Он же такой молчун был: поздоровкается сквозь зубы – и дальше. Я, бывало, про погоду скажу, а он кивнет только. И даже не поглядит на тебя! Гордый, видать.
– А с кем общался убитый, вы его с кем-нибудь видели?
– Ни с кем не видела.
– Что же, он всегда один по двору проходил?
