Но, как говорится, «готовь сани летом»… В то последнее лето детства, когда Нина уже поступила в университет и приехала к бабушке на пару недель в августе, во дворе дома на Почтовой улице во всю шла подготовка к зиме. Старостины купили машину дров, ядреных, березовых, и Валерка вдохновенно колол их, разбивая белобокие кругляши с одного удара напополам. Нина застыла в воротах с тяжелой сумкой в руках, не дойдя до бабушкиной двери – так похож был Валерий на ее любимого Урбанского. Да что там похож, это была прямо-таки сцена из фильма «Коммунист»: те же блестящие от пота широкие плечи, мускулистые руки, держащие топор, который взлетал над кудрявой головой, и даже оставшиеся от отца старые солдатские галифе на узких юношеских бедрах – все совпадало! И пропала Нина…
Закружились-завертелись вихрем оставшиеся деньки уходящего лета: Нина впервые в жизни влюбилась по-настоящему. Ей и раньше нравился Валерка Старостин, но был он до той поры совершенно недосягаем для школьницы с длинными косами, потому что зимой парень учился в Энергетическом институте, а летом работал в стройотряде. Если же оставалась от студенческих каникул неделя-другая, чтобы провести ее дома, в Энске, то днем Валерий старался помочь матери по хозяйству (отца к тому времени уже не было в живых), а вечером отправлялся на танцы. По рассказам его мамы, Клавдии Петровны, изредка заходившей по-соседски к Рукавишниковым, не было отбоя ее сыну от местных девиц, конкурировать с которыми Нине раньше было трудновато.
Однажды после очередного визита Старостиной бабушка, заметив расстроенное лицо Нины, сказала: «Да не слушай ты Клавдию! Все хочет доказать, что ее сын не хуже моего Николая! Ведь она с Колей, с папой твоим, гуляла в молодости, хоть и немного постарше его, ну да после войны, сама понимаешь, девушкам особенно выбирать не приходилось. И вроде поначалу все у них с Колей серьезно было, а потом что-то разладилось. Поссорились – Клавдия, она всегда была с характером! А тут как раз Андрей Старостин демобилизовался – он после войны-то еще в Германии служил. Приехал – фронтовик, герой, красавец: Валерка-то копия отца! Ну, влюбилась Клавдия, поженились они. Папа-то твой поначалу сильно переживал, а потом маму твою встретил, и все у них с Наташей сладилось. А у Клавдии не очень-то счастливо жизнь сложилась: здоровье Андрей на фронте подорвал – два ранения у него было, так что умер он рано, хотя Клавдия ухаживала за ним (медсестра она хорошая, тут уж ничего не скажешь!), до последнего надеялась… Однако, осталась с маленьким сыном на руках. Может, иногда в тяжелую минуту и жалела о своем выборе – отец-то твой выучился, в Москве стал работать, потом за границу его послали. Вот и хочет теперь Клавдия доказать себе и всему миру, что все у нее отлично, не хуже, чем у папы твоего! А чего уж там хорошего…» Продолжать Агриппина Алексеевна не стала, решив, что с внучки достаточно – и так девчонка с соседского парня глаз не сводит.
Но тем летом все изменилось: Нина тоже стала студенткой, и не просто студенткой, а студенткой университета – возможно, именно это обстоятельство заставила соседского парня взглянуть на нее другими глазами. А, может быть, сыграли свою роль темные блестящие Нинины волосы, освобожденные, наконец, из пут девичьих кос и струившиеся по ее узкой спине почти до того самого места, откуда ноги растут… Ноги, кстати, тоже были ничего себе.
Застрекотала старая бабушкина машинка «Зингер» – Нина подрубала одну юбку короче другой. Из старых джинсов вышли отличные шорты, а папину клетчатую рубашку она переделала в блузку, завязав полы узлом над голым плоским животом – лет на тридцать опередив нынешнее модное безумство. И понеслось: пляж, волейбольная площадка, кино и танцы – Нина с головой окунулась в «social life» молодежи города Энска. Две недели пролетели – лето закончилось катанием на лодке по озеру, букетом кувшинок и неумелым поцелуем на крыльце.
С начала учебного года Нина не переставала думать о следующих каникулах – зимних, потому что продолжения завязавшихся отношений с Валеркой практически не было. К бабушке Нина наведывалась нечасто: все-таки учеба на мехмате отнимала много времени и сил, к тому же первокурсников постоянно пугали возможным отчислением в зимнюю сессию. А если и удавалось вырваться в Энск на выходные, то, как назло, именно в эти выходные не бывало дома Старостина.
В результате упорных занятий первую сессию Нина сдала не только на «отлично», но и досрочно, так что вскоре после Нового года у нее начались долгожданные каникулы. Дома еще стояла елка – Рукавишниковы по-прежнему наряжали живую красавицу, хотя Нина давно уже вышла из детского возраста. И все еще гостила бабушка – у нее повысилось давление, и Николай Васильевич боялся отпускать мать в Энск, несмотря на то, что Нина клятвенно обещала во всем помогать Агриппине Алексеевне. В другое время Нина сидела бы под елкой, да распивала чай с бабушкиными плюшками и рассказами о том, «как раньше жили», но в ту зиму ей все это было не в радость.
