Теперь нужно было возвращаться к Эн, но Арманиус пока не мог — его потряхивало от пережитого напряжения. Оказывается, он волновался, чрезмерно волновался, опасаясь, что Арен убьёт своим отказом и эту надежду. Но всё получилось.
До обеда ещё было время, и Берт немного погулял по парку возле дворца, а потом прошёлся и вдоль набережной. Вдыхал морозный воздух и улыбался чудесному ощущению искрящейся изнутри силы и полностью восстановленного контура. Это пьянило ещё больше, чем обычно — оттого, что Берт знал: в последний раз.
Он прощался.
Но не было ни жалости, ни сожалений, ни желания остановиться на полпути.
Он должен вернуть память Эн. Должен. Любой ценой.
Потому что она этого достойна.
Вернувшийся домой Берт выглядел довольным, а еще — целым и невредимым, и Эн немного успокоилась. Но затем вновь встревожилась, когда Арманиус заявил, что сегодня они не будут учиться, а будут только отдыхать и развлекаться.
— Но почему?..
— Потому что у всех сейчас каникулы, и у тебя они тоже должны быть.
Каникулы, значит…
Эн была уверена: дело вовсе не в каникулах. Берт что-то задумал, поэтому и хочет немного отвлечься, расслабиться. И эта мысль ей совсем не нравилась.
— Пойдём на Дворцовую площадь, посмотрим, как её украсили в честь Дня Альганны.
— День Альганны?..
— Он завтра. Ничего особенного, просто чествование власти императора и величия империи, — улыбнулся Берт. — Всегда в предпоследний день зимних каникул проходит. С утра на Дворцовой площади — торжественная церемония подтверждения власти, а потом — народные гуляния. Пирогов напекут целое море! Если на день перемены года лакомятся пряниками, то в День Альганны — пирогами. Может, уже начали продавать… Хочу пирог с грибами. Будешь?
Эн занервничала еще больше — слишком уж оживлённым, будто нарочито, казался Берт.
— Буду… А что значит — церемония подтверждения власти?
— Ерунда. Выходит Арен, выносят Венец под магическим колпаком, снимают его, и Венец должен перелететь императору на голову. Так подтверждается его сила и власть. Абсолютно бессмысленное занятие — после коронации Венец не может сменить носителя, — но народ радуется. Так что собирайся, пойдём, прогуляемся.
Эн кивнула, не зная, что ей делать — просить не выходить из дома и пытаться разговорить Берта здесь? Или пойти на площадь, а там уж посмотрим?..
Так толком ничего и не решив, она всё-таки отправилась в свою комнату — одеваться, втайне надеясь, что ошибается, и это странное настроение Берта ей только кажется.
С площади уже сняли новогодние украшения, повесив другие, приуроченные ко Дню Альганны, более строгие и официальные — флаги с гербами и символикой правящей династии, ленточки белого и золотого цветов, — а в торговых палатках появились сувениры для гостей столицы — маленькие брошки, серьги и кольца с лилиями, цветком-покровителем правящего рода.
Одну такую брошку Берт купил для Эн и прикрепил к её пальто. Она радовалась и улыбалась, но не так активно и непосредственно, как в прошлый раз, перед днём перемены года. Повзрослела. А может быть, чувствовала его настроение — Берта слегка потряхивало от мыслей о том, что предстоит ему ближе к ночи, и он старался заглушить свои ощущения активными действиями. Рассказывал Эн про День Альганны, и про Венец, и про свадьбу Арена восемь лет назад. Именно на Дворцовой площади стоял Центральный храм Защитника, в котором молодой император — Арен тогда только что короновался, — сочетался браком с очень юной Викторией Азалиус, представительницей одной из древнейших аристократических фамилий в Альганне, тем самым спася её отца от разорения.
— Романтично, — пробормотала Эн негромко, и лицо её при этом совсем не было романтичным — мысли явно витали где-то очень далеко от свадьбы Арена. И поглядывала на Берта она периодически настороженно, с опаской, словно ждала, будто он что-то выкинет прямо сейчас.
После Арманиус всё-таки нашёл то, о чём мечтал — маленькую пекарню, где уже начали печь традиционные для Дня Альганны пироги, и их сладкий запах разносился по помещению, щекоча ноздри и вызывая непроизвольное слюнотечение. Берт купил несколько — с грибами, капустой и вишней, — а ещё большой чайник с чаем, и они с Эн долго сидели за столиком возле витрины, глядя на снегопад и людей, снующих по площади. Они бегали туда-сюда, кто-то даже падал, и на это всё с высоты собственного положения смотрел старый дворник с полулысой метлой. Он подметал площадь без всякой магии уже несколько десятков лет, и был практически такой же местной достопримечательностью, как храм Защитника и статуя Алаистера Альго — первого императора Альганны.
А потом, чуть отойдя от съеденного, они вновь отправились гулять — и почти сразу наткнулись на небольшой оркестр, играющий заводную мелодию. Перед оркестром располагался деревянный настил, по которому кружились парочки самого разного возраста, от детей до пожилых людей.
— Пойдём? — спросил Берт и взял Эн под руку, намереваясь запрыгнуть на настил.
— Но…
— Ничего-ничего, — сказал он, смеясь, — я тоже не умею танцевать. И, поверь мне, остальные танцующие не опытнее нас.
