— А почему нет? — Гектор затянулся, и из ноздрей у него пошёл дым. — Ректор университета — как проводник между артефактом и той целью, с которой предполагается использовать этот артефакт. Из тебя проводник неважный, ты и сам не злоупотребляешь, и другим не дашь. Но что, если ректором будет другой человек?
— Всё-таки Велмар, значит… — пробормотал Берт, и Дайд покачал головой.
— Я этого не говорил. У лестницы, которая ведёт к конкретной цели, может быть много ступенек. Ты — первая. А вот второй ступенькой может быть Велмар — в том или ином смысле.
Арманиус помолчал, глядя на то, как Гектор выпускает изо рта одно дымное кольцо за другим, и на каждое любуется почти с умилением. Картинка расплывалась, словно вокруг клубился туман, и Берт вдруг подумал, что Эн, узнав об этом курительном сеансе, наверняка очень бы ругалась.
Но смысл? Его всё равно нельзя вылечить.
— А где меня «там» должны были убить? Мне казалось, ты знаешь это.
Дайд кинул на Арманиуса укоризненный взгляд и пробормотал:
— Нет, я, пожалуй, погорячился с работой в комитете… Это же очевидно. Испытания на присуждение звания архимагистра — идеальный способ как убить, так и скрыть преступление. Ты ведь помнишь, что во время них погибают десять процентов кандидатов? Ты просто пополнил бы коллекцию.
Действительно, как он сразу не догадался? Комната испытаний — прекрасная ловушка.
— И как ты планировал меня спасти? Если планировал, конечно…
— Зачем тебя спасать? — пробормотал Гектор с иронией. — Архимагистром больше, архимагистром меньше…
— Что, не скажешь?
— В этой реальности я могу только предполагать. Но не сейчас. Крепче спать будешь. Потом, когда ситуация стабилизируется, расскажу.
Берт решил не настаивать. Во-первых, давить на Дайда — дело бесполезное, а во-вторых… И правда крепче спать будет.
Весь рабочий день я думала над тем, что сказал Арманиус, и ничего удивительного, что у нас с Байроном не было успехов в лечении. Бывший однокурсник опять расстроился, но уже не так сильно, как накануне.
— Вчера мой заведующий спросил, как у нас дела, — пробормотал Асириус, когда я поинтересовалась, в чём причина такого подозрительного равнодушия. — Я сказал, что у нас пока по нулям, и Мортимер… Ну, ты ведь его знаешь. «Лечить людей — это тебе не капусту стругать для пирожков».
Я хмыкнула. Макс Мортимер, заведующий хирургией, чем-то безумно напоминал мне Валлиуса, только юмор у него, в отличие от юмора наставника, был в основном чёрным. И я подозревала, что он сказал Байрону не только это, про капусту и пирожки, но и что-нибудь ещё, едкое и неприятное, благодаря чему Асириус сегодня проявлял большее терпение, чем накануне.
А вечером я, сцепив зубы и взяв в кулак всю свою волю, направилась во дворец, на аудиенцию к Арчибальду. Плевать на нежелание туда идти — закон важнее. Не знаю уж, зачем Арманиусу понадобилось просить меня поговорить с принцем… Ректор ведь аристократ, ему-то что до нетутилованных магов?
«Ты слишком плохо о нём думаешь, Эн», — шепнул внутренний голос, и я досадливо поморщилась. Да, наверное. С одной стороны, я восхищаюсь им, я… да, я всё ещё влюблена в него, и не меньше, чем в детстве. А с другой — я всегда жду от него чего-то плохого лично для себя. Я несправедлива.
Шагая по коридорам императорского дворца в сопровождении охранников и слуги, я вспоминала, как была здесь в последний раз — в тот день мне вручали орден Золотого орла. Я очень надеялась, что на награждении будет ректор, как официальный представитель университета, но вместо него присутствовал Велмар Агрирус.
Я не спрашивала, где Арманиус, но Брайон тем не менее сказал, как только мне вручили орден:
— Берт вчера был срочно переброшен на север вместе с двумя отрядами охранителей. — Я бросила на наставника удивлённый взгляд, и тот пояснил: — Это я… так просто. Вдруг ты удивилась, что вместо него проректор.
— В этом нет ничего удивительного, — пробормотала я. Арманиуса вообще редко видели как в университете, так и на официальных мероприятиях. Работу охранителя он считал гораздо более важной, и это вызывало недовольство и многочисленные шепотки у многих студентов, их родителей и преподавателей. «Демонски плохой ректор, — услышала я однажды от кого-то, — потому что больше интересуется демонами, чем людьми».
Я понимала вавйайг Арманиуса, и на его месте вела бы себя точно так же. Как охранитель он был незаменим, а c обязанностями ректора куда лучше справлялся Агрирус. Но… мне так хотелось, чтобы он пришёл на моё награждение!
Глупые мысли, глупые мечты. Тогда я обещала самой себе, что больше не буду ни на что надеяться.
А теперь получается — врала самой себе. Теперь, когда я начала лечить ректора, и он… Он вёл себя совершенно иначе, нежели я думала… Надежды и мечты вспыхнули вновь.
Не надо, Эн. Простись с этой детской любовью окончательно. Пойми, что она никогда не будет взаимной. Проявление человеческой симпатии со стороны Арманиуса сейчас — это только симпатия, а не любовь.
Да, именно так.
— Заходите, айла. — Передо мной распахнули дверь. — Его высочество ждёт вас.
