Защитник, как же объяснить?.. Объяснить так, чтобы она не начала сейчас безумно его жалеть. Берту не хотелось, чтобы Эн его жалела, но с подобной историей это неизбежно.
– Я не люблю Праздник перемены года. Он же семейный. А семьи у меня нет. И мама умерла через три дня после него.
Да, судя по глазам – точно начала жалеть. Поэтому Берт поспешил сказать:
– Заглянешь в свою комнату? Твой подарок там.
– В комнате? – Эн удивленно улыбнулась. Глаза ее вновь заблестели, и жалость из них ушла, сменившись интересом. – Что же там такое? Вряд ли пряники.
– Вряд ли, – хмыкнул Берт. – Пойдем, посмотришь.
Через минуту Арманиус с удовольствием наблюдал абсолютнейшее потрясение на лице Эн, когда она увидела тигриллу, скачущего по ее кровати. Открыв рот и распахнув глаза, она наблюдала за котенком, который, заметив вошедших, из полосатого превратился в рыжего.
– Арх… Бертран… Это же…
– Ну да, это тигрилла. Я назвал его Эклером. Надеюсь, ты не против.
Эн перевела взгляд с котенка на Арманиуса – и он увидел, что глаза ее полны слез.
Надо же, как сильно отличалась ее реакция в той и этой реальности. Тогда она радовалась как ребенок, чуть ли не прыгая, теперь же была растрогана и смущена.
– Спасибо… Мне так нравятся тигриллы! Но… это ведь очень дорого!
– Ерунда, Эн, не думай об этом, – сказал Берт мягко и, пользуясь ее смятением, подошел чуть ближе. Только бы не переборщить… – Останешься сегодня со мной? Я хотел нарядить елку и… – Он запнулся, заметив вдруг, что Эн помрачнела.
– Я не могу, – сказала она негромко и так покраснела, будто собиралась заниматься чем-то неприличным. – Меня… пригласили.
Демоны, а возможно, действительно неприличным. Арчибальд… неужели вернулся?
– Принц? – спросил Арманиус, сам ощущая, насколько холодно звучит его голос.
Эн кивнула.
– Да. Я обещала. Вы… – Она виновато покосилась на тигриллу, который, к удивлению Берта, из рыжего вдруг стал угольно-черным. В прошлой реальности Эклер ни разу не чернел, по крайней мере при нем. – Простите…
– Ничего страшного, – проговорил Арманиус, с трудом удерживая себя от желания сейчас сделать что-нибудь безумное – такое, что все разрушит. – Ты только забери котенка, он теперь твой. И иди.
Она вновь посмотрела на Берта, вздохнула и почти прошептала:
– Пожалуйста, не обижайтесь. Я бы согласилась, но принц… он…
– Я понимаю. – Арманиус не выдержал и все-таки съязвил: – Ты любишь Арчибальда, я понимаю. А я тут третий лишний.
Эн молчала, глядя на него непонимающими глазами, а Берт отчаянно пытался контролировать эмоции, которые рвались наружу, словно обезумевшие звери из клетки.
Получалось плохо.
– Что ты так смотришь на меня? Да, я пытаюсь за тобой ухаживать. И терплю поражение. Потому что, – Арманиус развел руками, – принц! У меня что-то получается только в отсутствие Арчибальда. Или если меня неожиданно пытаются убить. Или если у меня переломан контур. А сам по себе, вот такой, какой есть, я тебе не нужен, да, Эн? Ты любишь Арчибальда. – Сердце заболело, а кровь уже кипела от ревности, и Берт решил поскорее уйти, пока не наговорил еще чего-нибудь похуже. – Ладно. С наступившим тебя, Эн. Иди к своему принцу. Но Лера забери, иначе он расстроится. Ты – его хозяйка.
И, поглядев в последний раз на совершенно черного котенка, Арманиус вышел из комнаты, ощущая себя гораздо хуже, чем в тот день, когда его чуть не убило пламя демонов Геенны.
Защитница, что это было? Я ослышалась? Он пошутил? Я сплю? Как это… это ведь невозможно! Совершенно, абсолютно невозможно! Арманиус не может…
Я рухнула на пол, словно срубленное дерево, и, дрожа с ног до головы, изо всех сил ущипнула себя за обе руки. Чуть не закричала от боли.
Нет, я не сплю. И Арманиус в тот миг, когда говорил все это, не шутил. С таким лицом не шутят. И со слухом у меня проблем нет.
Но это ведь невозможно!
Защитница…
А если все-таки… Нет, ну как это? Когда он успел? А долго ли? Ты сама в него влюбилась в детстве за несколько минут. А он… Нет, ну это же невозможно!
Подошедший тигрилла – черного цвета ткнулся лбом в мои коленки. Я подставила ладонь, почесала его за ухом.
– Эклер… – прошептала я. – Лер… Разве такое может быть?
Котенок побелел, и я вздрогнула. Это что же, «да»?
Нет, ну нет же! Нет! Быть этого не может!
И что сейчас делать?
Я покосилась на часы на браслете связи. Что делать? Переноситься в общежитие, Арчибальд уже скоро должен прийти. А к Арманиусу в библиотеку я все равно не способна сунуться – страшно. Страшно не потому, что я боюсь его. Я просто не понимаю, что говорить и как себя вести. Это все слишком невозможно.
Я подхватила Эклера на руки и направилась вниз, в прихожую – только оттуда можно было построить лифт. Котенок мурчал, вновь поменяв цвет, – теперь он стал серым. Я помнила, что тигриллы бывают эмпатами – не все, только некоторые, и меняют цвет в соответствии с эмоциями, которые испытывают люди в их присутствии. Черный – это тоска, безысходность, отчаяние…
Это были не мои эмоции. В тот момент я вообще ничего не чувствовала – так была удивлена. Значит, это были эмоции Арманиуса…
