Народ вокруг одобрительно зашумел, соглашаясь со словами песни. И вправду, жисть-то получше стала, землицы прибавилось, с Великой войны кто выжил пришёл. Хозяйством бы заняться, да только городские баламутят, хлеб чевой-то требуют и в солдаты сызнова как при царе забирают. А я в это время стал разворачивать им взгляд уже с другой стороны:
Народ, услышав такое, стал озадаченно перешептываться и скрести затылки. А я завершил песню куплетами:
— Ну вот, — пробасил Никаноров, — а ты, Яков, шумишь, за наган хватаешься. А песня-то по делу, — и обратившись ко мне произнёс. — Молодца, парень! — и одобрительно хлопнул меня по плечу, так что я пошатнулся. Комиссар, названный Яковом, ничего не ответил, только просверлил меня взглядом и ушёл. Я потёр плечо, усмехнулся Никанорову, но желание петь что-то пропало, и я вернул гармошку хозяину, объявив всем стоявшим:
— Баста! На сегодня музыка кончилась.
Через день-два нас должны были отправлять на фронт около Царицына на смену повоевавшим с казаками частям, но тут случилось эпохальное событие – в Царицын на своём поезде приехал Троцкий. Сам поезд я не видел, до станции от нас было неблизко, но посещавшие город бойцы красочно его описывали: сцепленные друг за другом два огромных паровоза, больше десятка вагонов, часть из них бронированные, платформы с пулемётами, из одного вагона по сходням скатывали роскошный автомобиль, в грузовых вагонах конница. А уж обмундирование личного состава поезда у многих вызывало жгучую зависть – красные кожаные куртки с красными же галифе, на рукавах курток особая эмблема с изображением паровоза и наименованием должности и фамилии Л. Троцкого.
Я был поначалу удивлён – Троцкий же не должен был появиться в Царицыне в это время. Если правильно помню, в моём прошлом наркомвоенмор бывал в Царицыне в конце октября, а тут явился почти на месяц раньше. Потом вспомнил, что в той истории первый выезд Троцкого на фронта на своём поезде был в августе и начале сентября, когда он выстраивал дисциплину в красных войсках, только что сдавших Казань белочехам и военным частям КОМУЧа, и организовывал возвращение города в руки Красной Армии. А в этом мире чехословацкого корпуса на Волге не было, и Троцкий выехал в Царицын, только что отразивший натиск казаков Краснова, и над которым всё ещё нависала угроза повторного штурма.
