Постоял, посмотрел в окно на переулок. Июльское солнце жарило вовсю. Переулок был почти безлюден. Прошла женщина, неся корзинку, прикрытую тканью. Процокала копытами лошадь, таща грохочущую телегу с сутулым щурящимся возчиком. Время тянулось медленно в эту сонную жару. Слышно было, как где-то наверху открылась дверь. Я спустился и вышел из подъезда, не желая лишних вопросов жильцов.
Прошелся до Арбата, постоял на углу, прислушался. Я ждал автомобиль и думал издалека узнать о его приближении по звуку мотора. Потом медленно по самой жаре прошёл по Денежному из конца в конец, потом далее по другому переулку до Пречистенки. Постоял, посмотрел вокруг на редких прохожих, повернул обратно. Подойдя к Денежному, услышал сзади тарахтенье двигателя. Пошёл быстрее, свернул в выбранный подъезд, взбежал на нужную лестничную площадку. Через минуту легковой автомобиль протарахтел мимо и укатил в сторону Арбата. Опять всё вокруг затопила вязкая тишина.
В прохладе каменного подъезда было полегче. Часов у меня не было, ни наручных, ни карманных на цепочке. Надо бы обзавестись, полезная вещь. Но очень дорогая. Времени, как мне казалось, прошло уже, наверное, часа два, не меньше. Сидя на широком подоконнике окна в толстой стене дома, посматривал наружу, а всё больше прислушивался.
Наконец послышался шум ещё одного приближающегося автомобиля. Я положил мешок на пол у стены, вынул из кобуры на поясе один наган, достал из мешка второй, взвёл на обоих курки и отступил от окна в глубь лестничной площадки, чтобы не маячить в окне. Автомобиль доехал до моего окна и остановился напротив, у входа в германское посольство, не заглушая мотора. Из машины с задних сидений вышли двое: узколицый брюнет с пышной шевелюрой, с усами и бородкой, в черном пиджаке, и русоволосый мужчина с небольшими усиками, одетый в коричневый пиджак, оба были в шляпах. Брюнет держал двумя руками, прижимая к себе, портфель, а русоволосый нёс свой портфель аккуратно, держа одной рукой в стороне от себя.
В автомобиле остался шофер и ещё один мужчина на переднем сиденье, которого я заметил через проём выше дверцы машины. Двое вышедших пассажиров, брюнет и русоволосый, прошли мимо часового у ворот, остановились у двери посольства и нажали кнопку звонка. Я прицелился. Дверь открылась, вышел швейцар и о чем-то спросил у пришедших. Нажимаю на спусковые крючки наганов. Раздались выстрелы, от стены рядом со входной дверью отлетели куски штукатурки. Немая сцена, мгновение все стоят неподвижно. Стреляю ещё раз, для непонятливых, и ещё. Швейцар испуганно захлопнул дверь, часовой от ворот вбежал во двор, растерянно смотря на вход в посольство. Двое в пиджаках пригнулись, развернулись и понеслись мимо часового к воротам, чуть не сбив того с ног. У ворот брюнет задержался, сунул руку в портфель, крикнул что-то, воздев руку вверх в позе памятника, и бросил во двор какой-то предмет. Раздался взрыв. Часовой бросился в сторону, упал, но сразу поднял голову. Я стреляю несколько раз в сторону парочки в воротах. Брюнет схватился одной рукой за другую, уронил портфель и побежал к автомобилю, прижимая руку к себе. Его напарник достал что-то из своего портфеля и также бросил этот предмет во двор посольства. Ничего не произошло – похоже, кустарно изготовленная бомба не сработала. Упав, брошенный предмет остался лежать во дворе, и русоволосый поспешил вслед за брюнетом к начинающему движение автомобилю. Переношу огонь на машину. Несколько выстрелов, и автомобиль глохнет.
Распахнулись дверцы, из кабины спешно выбрались четверо мужчин и побежали по переулку, Делаю вслед еще несколько выстрелов, пули выбили фонтанчики из дороги рядом с бегущими. Наконец что-то сообразивший невредимый часовой выскочил из ворот и, сдёрнув с плеча винтовку, начал стрелять. Ни в кого не попав, передернул затвор на оружии и выстрелил снова. Четверо убежавших уже вскочили в какое-то ярко раскрашенное ландо, крикнули что-то извозчику и скрылись из виду. Часовой посмотрел вдоль переулка, затем возвратился во двор посольства и застучал в дверь, что-то крича. Наверное, спрашивал указаний. Пора и мне честь знать. Спрятал один наган в кобуру на поясе, второй – в мешок, закинул лямку мешка на плечо и спустился вниз. Вышел из прохладного подъезда, нагретый воздух обдал лицо. Повернул в противоположную от убежавших сторону и быстрым шагом двинулся к ближайшей крупной улице.
"Хорошо вышло, — думал я, идя по улице и высматривая извозчика. — Жертв нет. Только брюнета ранило, это, похоже, Блюмкин. Ну так он и в той истории был ранен, тогда в ногу. Видать, судьба его такая. Портфель он выронил, на что я и надеялся, а там украденные из ЧК документы. А то, что он бомбу бросать будет, видимо, в экзальтации, я и не предполагал, но это дополнительный жирный плюс. Автомобиль ещё брошенный на дороге стоит. В общем, у руководства ЧК возникнет много нужных вопросов. Думаю, из посольства немцы им уже названивают".
