– Куда делись люди с базы, пока неизвестно. Связи с Большой землёй мы так и не наладили, поэтому никто и не летит. В лесу наподалёку от нас происходят странные вещи, при этом уже после нашего прихода после пикника пропали ещё трое, мичман, Мыльников и Андрей. Так что положение серьёзнее некуда, нам предстоит сейчас как-то пережить ночь, а утром попробуем послать кого-нибудь к ближайшему жилью. Вот он поможет, если что, – и он показал на Коску. – А пока сидим на попе ровно, за пределы общаги не выходим… да, нам надо поставить минимум двух караульных с оружием. На полночи, потом меняться будем, первыми мы с Антоном пойдём, на смену встанут Коска и ещё кто-то… кто умеет обращаться с калашниковыми?
– Ну так-то все собирали-разбирали их на военной подготовке, – сказал Олег-программист.
– Я в армии служил, – вдруг признался Петрович, – так что пиши меня.
– Что, так всё серьёзно? – спросила Оксана.
– Да, именно так серьёзно. Сейчас ложимся спать, время уже позднее, мы с Антоном идём в караул, оставшееся оружие я в кладовку спрячу. Антон, пойдём, объяснишь ситуацию американцам.
Зашли в соседнюю комнату, нас встретили пять не очень дружелюбных взглядов, начал капитан.
– Какого чёрта тут вообще происходит? Почему нас запирают в какой-то собачьей будке и никто ничего нам не объясняет? Я выражаю официальный протест!
– Стоп-стоп-стоп, – так начал я отвечать, – знаете, что такое форс-мажорные обстоятельства? Правильно, это такие обстоятельства непреодолимой силы, кои могут отменять договорные обязательства. У нас именно такой форс-мажор и случился.
Я посоветовался с замполитом, что им говорить, а что нет – он ответил, говори всё, кроме переговоров через компьютер и через ворона, я и сказал:
– Пока мы отмечали праздник на берегу вон в той бухте, с базы пропали все люди, которые здесь служили или работали. Кроме того, после возвращения исчезли ещё трое из тех, что были с нами на берегу. Также недалеко от базы замечены непонятные явления. Решением капитана третьего ранга Панаева (я показал на замполита), который теперь является старшим руководителем здесь, объявлено военное положение и ограничено перемещение граждан даже по территории базы. Ночью будет выставлен караул для охраны вас в том числе, а утром будем принимать решение, что делать дальше. Вопросы?
– Туалета здесь нет, – сказал Элайджа, – куда ж нам отправлять надобности?
Я передал это замполиту, тот подумал и сказал, что на ночь поставит ведро, а дверь, извините, будет закрыта до утра.
Американцы восприняли эти слова не очень хорошо, но мы вовремя смылись из их комнаты, заперев за собой дверь. Пусть теперь возмущаются в пустоте. Замполит открыл кладовку, сгрузил туда один калаш и два макарова, себе, значит, оставил по одной штуке и того, и этого, а мне протянул автомат.
– Обращаться-то умеешь? – спросил он с сомнением в голосе.
– Разбирал за 15 секунд, – ответил я, – и ещё на сборах стрелял раза три наверно. ПМ-то тоже бы выдал?
– Не, хватит с тебя пока и этого, – сурово ответил замполит, – дежурить будем на крыше, она у нас плоская, видно далеко. Пошли.
Дверь в общагу Илья тоже за собой запер, подёргал, убедился, что всё крепко, и зашагал ко входу в казарму, а я за ним, сжимая в руках изделие ковровского завода имени Дегтярёва.
– На предохранитель не забудь поставить, – сказал мне замполит через плечо, – а то выпулишь куда-нибудь сдуру.
Я проверил предохранитель, он стоял на той отметке, где надо, так что отвечать я ничего не стал, а просто ускорил шаг. А замполит вместо того, чтоб подниматься наверх, завернул в столовую.
– Канистру твою захватим и посуду пустую, не помешает, – пояснил он мне свой манёвр. – И раз уж мы сюда зашли может расскажешь в подробностях, что и как у тебя было с этим… ну который развязался…
– С Андреем, – пояснил я, – давай расскажу, у меня секретов нет. Я, значит, стоял вон там возле мойки, а он здесь, за этим разделочным столом…
– Подожди, не гони – давай предысторию, когда и где вы познакомились, из-за чего конфликт начался.
– Да ради бога, – скорректировал выступление я, – работаем мы в одном отделе уже два года как, там и познакомились. Он вообще-то тот же институт заканчивал, что и я, но на два года позже, так что во время учебы мы не пересекались, я по крайней мере его не помню. А когда он в отдел наш пришёл, тогда мы даже и подружились… характер у него весёлый был и общительный.
– Не ссорились за эти два года?
– Не припомню такого… ну может пару раз и было на отдельских пьянках, по праздникам они у нас проходили прямо на рабочих местах, но по каким поводам, затрудняюсь даже сказать… на следующий день обычно всё забывалось.
– Женщину может какую делили?
– Да нет у нас в отделе ни одной женщины, нечего там делить.
– Ясно, тогда переходи у вашей ссоре в столовке.
– Ага, я мыл посуду и складывал её вот на эту решётку, а он чего-то перекладывал за тем столом. И вот, когда я очередной раз повернулся поставить тарелку решётку, я увидел в его руке нож… да, этот самый, что в подоконнике торчит. А дальше уже текст пошёл, который я озвучивал…
