– Прости, пожалуйста. Я не думала, что они позволят себе так оскорблять тебя. Вообще-то, обычно они очень добрые, но с тобой нет. Прости, Кент, – шепчу и кладу руку на его плечо.
– Всё нормально. Я не обижаюсь на них, – бросает он, облокачиваясь руками о загон. Конечно, не обижается. Так я и поверила. Его тон говорит о большем. Он сильно уязвлён и подавлен.
– Ты должен обижаться, Кент. Это правильно. Они повели себя отвратительно по отношению к тебе. Это так ужасно, и мне очень стыдно за них. За себя тоже стыдно. Я не справляюсь с давлением, и… мы уедем, ладно? Уедем прямо сейчас. – Глаза горят от скопившихся в них слёз. Моя ладонь проходит по его напряжённой спине и падает.
– Дженна…
– Мне так стыдно, Кент. Они взрослые люди, а невероятно гадко повели себя за столом. Они специально пытались уязвить тебя и уколоть. Выставили себя просто в отвратительном свете. А я? Я тоже хороша. Начала обвинять тебя в каких-то глупостях, злиться из-за того, что ты не можешь быть другим, и… прости меня, Кент. Просто прости нас за всё. Мы неплохие люди, правда. Мы… мы… я… прости. – Уже не могу сдерживать слёз. Они катятся по лицу, и я быстро стираю их, стыдясь ещё и этого. Моя эмоциональная сторона полностью вымотана, и я больше не в силах терпеть эту вину, разрывающую сердце.
Неожиданно оказываюсь прижатой к твёрдой мужской груди, и горячие, мощные ладони обнимают меня за талию. Но от этого слёзы ещё быстрее бегут по лицу. Мне невыносимо понимать, что всё так получилось. Мне безумно стыдно и приятно, что Кент обнял меня и молча позволяет выплакать то напряжение, что скопилось за последние дни. Я не плакса. Я не плакала, даже когда Хэйли обманул и кинул меня. Но вот с ним я второй раз показываю себя размазнёй.
– Дженна, со мной всё в порядке. Уверяю тебя, меня не сильно задели их слова, – тихо произносит Кент, гладя меня по голове.
– Они должны были задеть тебя. Ванбли просто гадкий засранец. Он не имел права говорить тебе о профессии…
– Дженна, посмотри на меня.
Хлюпая носом, поднимаю голову и вижу улыбку на лице Кента.
– Ты забыла, что я не ветеринар, и мне плевать, что они думают об этой профессии. Я ушёл не по этой причине, а по другой. – Кент проводит большими пальцами по моему лицу, стирая слёзы.
– По какой?
– Дело во мне. Я неожиданно понял, что Эдди намного удачнее смотрелся бы в этой компании, чем я. Он выиграл у меня что-то очень важное, но я до сих пор не понимаю, что именно. Я никогда не буду подходящим мужчиной для любой семьи, потому что больше предпочитаю одиночество. Эдди они приняли бы моментально, но не меня. Дело во мне, понимаешь, Дженна? Ни в них. Ни в тебе. А во мне. Я не идеальный партнёр и никогда им не смогу стать. Самое страшное, что мне легко их обманывать. И не потому, что мне безразличны их чувства, а по другой причине. – Кент гладит моё лицо, нежно заправляет волосы за ухо и убирает пряди, постоянно лезущие в глаза.
– Я воспринимаю это, как очередное соревнование и хочу выиграть. Но, выиграв, я проиграю, ведь всё это фальшь. Мы не должны быть настоящими. По плану мы улыбаемся вынужденно, но я ловлю себя на мысли, что делал это искренне, глядя на то, как нежно ты обнимала дедушку, и как он повёл себя со мной, показав за столом невероятную выдержку. Меня это восхищает. Всё здесь восхищает меня и даже твои неугомонные родственники. Я боюсь заиграться. – Кент отпускает меня и тяжело вздыхает, снова отворачиваясь к закату.
– Тем более моя семья бы выступила похлеще. Они консервативны и, откровенно говоря, скучны. Я никогда не видел таких семей, как твоя, Дженна. Не знакомился с родителями своих женщин, потому что и женщин-то особо и не вспомню. Они были, но очень давно. Они пытались заполучить не меня, а мой статус. А вот тебе, оказывается, действительно, не нужны мои деньги. Это странно и неприятно. Я сам себя поставил так, словно я мешок с деньгами. И меня удивляет, что в твоей семье все разные, живут под одной крышей. Ссорятся, мирятся, двигаются дальше. Ничто их не разлучило. Даже ты, живя в Чикаго, остаёшься частью их. А моя семья… звонки раз в три-четыре месяца. Сухие разговоры. Никакого интереса к моей жизни, только к делам фирмы. Но в то же время мне не подходит ритм жизни здесь твоей семьи, а моей и подавно. Слишком много мыслей. Я запутался, поэтому мне нужно было уйти, чтобы обдумать всё без эмоций, – добавляет Кент.
