— Я беременна! Мой босс зависает и мрачно таращится на меня. Хмурит брови. И даже отступает на шаг. Пользуясь ступором этого мрачного мужчины, я соскальзываю со стола и бегу на выход. В спину летит властный рык: — Стоять! Испуганно останавливаюсь. Замираю. Он начинает хищно надвигаться на меня… В следующую секунду мое хрупкое тело зажато в ловушке между его мощным торсом и дверью…
— Я беременна!
Какого хрена она мне это сообщает? Мы, блять, даже не спали!
— Поэтому руки прочь от меня! — Хмуро предупреждает, а сама чуть не трясется от страха.
Офигеваю от ее тона. Какая наглая девица!
Пользуясь моим секундным замешательством, она ловко соскальзывает со стола и оббегает меня.
— Стоять! — Тихо рычу. — Какого хрена тогда вчера в клубе шлялась, раз беременная?
— А что, нельзя? — С вызовом смотрит на меня.
Тру глаза, которые до сих пор пекут от вчерашних «приключений».
— Чем, на хрен, мне в глаза прыснула?
Она виновато прикусывает губу и смотрит на меня.
А я, блять, смотрю на ее губы!
И это после всего, что она сделала…
— Так чем мне в глаза вчера пшикнула? — Угрожающе надвигаюсь на нее. — О чем ты вообще думала? Чуть без глаз меня не оставила!
— Лаком для волос… — Пищит и отступает, пока не упирается спиной в дверь.
Нависаю над ней, сверля взбешенным взглядом.
— Лаком для волос? — Рычу, уперев руку у нее надо головой.
А она вжимается спиной в дверь, но при этом умудряется дерзить…
— Вы сами виноваты! — Слышу возмутительный наезд.
Чуть не рычу от наглости своей новой подчиненной.
Нет бы извиниться! А она все подливает масла в огонь!
— Я? Сам виноват? — Угрожающе тихим тоном перепрашиваю. — Ты ко мне клеилась, а я виноват?
— Да с чего вы вообще взяли, что я к вам клеилась? — Округляет глаза от возмущения и удивления.
— Ты…
Резкий стук в дверь обрывает наш «милый» разговор.
Сверлю ее хищным взглядом.
Она судорожно сглатывает, не сводя с меня своих огромных голубых глаз.
Нервно облизывает губы…
А у меня на это вообще охрененная реакция — член в момент становится каменным.
Стук повторяется.
— Иди. — Резко отталкиваюсь от двери и возвращаюсь к столу. — Потом договорим.
Она молниеносно вылетает из кабинета, чуть не сбив с ног главного редактора.
Недовольно смотрю вслед этой девице.
— Матвей Александрович, можно? — Нерешительно топчется на пороге всегда уверенная в себе Елена Владимировна.
— Да. — Коротко киваю и обратно сажусь в кресло.
В пол уха слушаю отчет главреда, а сам все возвращаюсь мыслями к этой девице.
Наглая, заносчивая… Еще и беременная!
Шляется по клубам, клеит мужиков, а потом обламывает, прыская в глаза лаком для волос…
Вот это она безбашенная!
До сих пор, блять, глаза пекут!
Ручка под нажимом моих пальцев трещит и разламывается на две части.
Елена Владимировна обрывает свою речь на полуслове и испугано смотрит на меня.
— Продолжайте. — С напускным спокойствием командую я.
В конце рабочего дня разберусь с этой мелкой пигалицей…
Пусть объясняется, что это, на хрен, вчера было?!
Ксюша
Ага! Потом договорим…
Как бы ни так!
Пулей вылетаю из кабинета наглого босса и бегу к своему рабочему месту.
Ох, какой придурок! Наглый, самовлюбленный, самоуверенный придурок!
Хватаю лист бумаги, быстро пишу заявление. Жалко терять работу, которую только получила, но другого выхода не вижу.
Он так просто не оставит меня в покое…
Лечу в отдел кадров с этой бумажкой. Слышу в ответ:
— Надо у начальника подписать…
— У которого? У московского? — Испугано переспрашиваю.
Блин! Еще этого не хватало! Опять к нему идти…
— Да. Пока он тут, все — через него. — Кивает Марина.
— А может вы сами? Я ухожу…
— Еще две недели надо будет отрабатывать. — Предупреждает она.
А потом резко останавливает меня:
— Подожди! Ты же неделю всего у нас работаешь. Что случилось-то?
— Да, так… — Пространно отвечаю.
Не говорить же ей, что мы с боссом кардинально «не сошлись»…
— Понятно. Московский босс… — Понимающе кивает. — Ну, ты не горячись. Он же всего на месяц приехал. Потом опять укатит в свою Москву. Так каждый год. Все нервничают, трясутся… А потом он уезжает, и все становится на свои места.
Ага, станет тут все на свои места… Уже ничего не станет!
Мы знакомы с ним меньше суток. За это время он два раза успел меня нагло облапать и засунуть свой язык в мой рот. Фу!
Я, конечно, не осталась в долгу — от души напрыскала лаком для волос в его наглые глаза! Правда, это было с перепугу, чтобы он от меня отвалил…
Поэтому я яснее ясного понимаю, что ничего не станет на свои места…
С таким озабоченным и взрывным боссом работа пролетела, как фанера над Парижем…
— Марин… Так что, подпишешь у босса?
И так умоляюще смотрю на нее, даже складываю руки перед собой в умоляющем жесте. Она вздыхает и после пары колебаний согласно кивает:
— Ладно, давай свое заявление.
— Спасибо! — Чуть не расцеловываю ее за то, что согласилась.
Понимаю ее колебания. С момента приезда босса, весь офис стоит на ушах. Никто не хочет к нему лишний раз подходить.
А особенно сегодня…
Лишь я знаю причину его утреннего бешенства…
Воодушевленно выбегаю из отдела кадров и резко притормаживаю. Уже с меньшим энтузиазмом возвращаюсь:
— Марин, так мне две недели еще отрабатывать?
— Да. — Кивает она. — Поэтому лучше подумай хорошо. Ты ведь только после института?
Киваю.
— Сложно тебе будет найти другую работу. Опыта нет. С этой работы через неделю уволили… Уже минус тебе в карму, точнее в репутацию. Ты подумай лучше.
— Хорошо. Спасибо, Марин. Но… ты все же подпиши заявление у главного.
