Как вытягивается лицо Михаила, когда он понимает, что я почти его соседка. Кажется, Юдин начинает подозревать меня в каком-то умысле.
Ничего, я уж постараюсь свести наше общение к минимуму.
Сегодня изучу документы, в выходные покумекаю. На объект буду ездить днем, все общение с клиентом в офисе…
Я уже хватаюсь за ручку дверцы, чтобы покинуть негостеприимный автомобиль, и открываю рот, чтобы сдержанно попрощаться, как Юдин ломает все мои планы:
— Утром заеду за вами.
Я бегаю по своей квартире и никак не могу успокоиться!
Нет, офигеть какой наглый!
И, блин, упертый!
И на каждое мое возражение у него стотыщпятьсот аргументов, почему я должна сделать именно так, как нужно ему!
Прет как медведь!
И ведь я даже не поняла, в какой момент я все-таки смирилась с тем, что завтра мне придется работать! Юдину, что, заняться в субботу нечем?
Ну блииин… На завтра как раз обещали хорошую погоду, я на пляж хотела…
«Меня не будет с середины недели, а в понедельник и вторник времени на вас я точно не найду, госпожа дизайнер!»
Да я б и без тебя недельку точно обошлась!
Черт! Мизинцем стукнулась об угол! Больно!
Никакие доводы, что в субботу у меня, как у всех нормальных людей, выходной и вообще-то планы, его не проняли! Особенно его возмутило наличие у меня этих самых планов.
«Я сейчас ваш самый важный проект, и все планы должны быть связаны со мной!»
Рявкнул так, что я папочку уронила и прямо ему на ногу. Жаль, ему не было так больно, как сейчас моему мизинчику!
Тянет устроить сожжение Юдинского комбеза.
А вот футболочку даже снимать не хочется. Пахнет вкусно. Самцом.
Так, Юсупова! Возьми себя в руки!
Эта особь бракованная!
Спускаю лямки, и комбез съезжает по ногам вниз. Надо запихнуть в стиралку.
И тут вспоминаю, что, чтобы завтра не впустую скататься на Солнечную в свой выходной, мне сегодня предстоит полночи лопатить документацию и рожать идеи. И я начинаю яростно топтать проклятую униформу. Как он меня бесит!
Надо успокоиться! Налить себе чего-нибудь, пятница как никак. И позвонить Лялиной. Выяснить, в конце концов, Юдин всегда контуженный, или у него обострение в полнолуние? Медведь-оборотень!
Наплевав на все, иду на кухню и выуживаю из холодильника пузатую запотевшую бутылку "Мондоро". Как всякая самостоятельная и уважающая себя женщина в холодильнике я имею и водку, но пить я ее не умею вообще. Мой удел что-нибудь сладенькое и шипучее.
Не найдя у себя тары, достаточной по объему для снятия стресса, я откупориваю бутылку и хлебаю прямо из горлышка. Игристое пенится и бьет мне в нос, капли падают на футболку.
Ничего. Так даже лучше.
Перебираюсь в спальню, ветерок из распахнутого балкона надувает тюль пузырем, желтый вечерний свет оставляет уютные пятна на полу. Красота.
Забираюсь с ногами в кресло и, прихлебывая бухлишко, набираю Лялину.
Аня отзывается быстро.
— Привет! Как ты? Оклемалась?
— Привет, да ничего, через недельку выписывают. Мне дома хорошо, а вот вы там как? — хмыкает Аня, и я по голосу слышу, что без драгоценного рабочего коллектива она совершенно не страдает.
— Все, как обычно. Пашенька гадствует, Антоха нервничает. А я увольняюсь, — буднично делюсь я новостями.
— Да ты что? И куда ты? — пугается она.
— Да в никуда. Так достал, что сил моих теперь больше нет. Надеюсь, пока идет отработка, найду что-нибудь хотя бы на первое время.
— Я вот тоже все думала уволиться, но отлежалась дома, и вроде все не таким страшным кажется. Это, конечно, временное заблуждение, но у меня ипотека. Я так просто соскочить не могу, — вздыхает Аня.
— Да к тебе Пашенька вроде не придирается почти.
— Пашенька-то нет, хотя, конечно, за Юдина мне влетело. Как же: то ли брат, то ли сват главного акционера, а я угодить не смогла.
— А чем не угодила-то? Ты ж вроде дольше всех продержалась. Я пару недель не слышала фамилию Юдина на летучках и решила, что ты наконец смогла найти подход, — забрасываю я удочку.
— Да нормальный мужик. Только весь такой сдержанный, холодный, слова лишнего не скажет…
Что? Мы сейчас точно про одного и того же Юдина говорим?
За словом в карман он не лезет, да и насчет сдержанности как-то не очень верится.
Мне же не пригрезилась в лифте его рука на моей груди! И тыкал он в меня точно не холодным оружием, а горячим! На что угодно ставлю, у него в кармане джинсов был не пистолет!
— Так в чем же дело? Раз вы нашли друг друга и вытерпели больше двух недель, как ты оказалась на больничном?
— Я сама виновата, — признается Анечка.
— Слушай, ну хватит накручивать интригу! Колись! — уже полбутылки приговорено, а яснее не становится.
Аня мнется. Я прям чувствую, что ей не хочется рассказывать.
— Он к тебе приставал? — озаряет меня. — Юдин распустил руки, а ты дала ему по морде?
Анька закашливается:
— Что? Нет! Он не такой!
Я скептически хмыкаю. Ага, как же! Все они не такие!
— Это я допустила непрофессиональное поведение и… — решается на признаться Аня.
В этот момент я как раз делаю глоток и от неожиданности захлебываю слишком много. Шампанское идет у меня носом, окончательно заливая чужую футболку.
— ЧЕГО???
В моем воображении рисуется дикая картина.
