— Ты также знаешь, что муж подозревает меня в сговоре с королевой и даже думает, что именно я устроила эти покушения.
Рейнард покачнулся, словно от удара.
— Нет! Конечно, нет! — Его реакция привлекла внимание стоявших неподалеку воинов, и Несса с вежливой улыбкой отвела Рейнарда в самый темный угол. Он снова наклонился, чтобы расслышать слова, не предназначенные для чужих ушей.
— Я уверена, что опасность исходит от ужасного союза принца Джона с сэром Гилфри.
Рейнард в удивлении вскинул брови. Несса постаралась объяснить:
— Джон связал отца обещанием передать ему земли первого же графа, который умрет, не оставив наследника. Тогда Джону не придется жениться на женщине, которая ему противна. А у Гаррика нет наследников. — Несса подождала, пока собеседник усвоит сказанное. — Сэр Гилфри зол на графа за то, что тот его выгнал, и желает обрушить на него всевозможные беды. Особенно если за это получит Суинтон…
Несса осмотрелась и увидела, что все уже уселись за столы, а из-за высокого стола на нее был устремлен хмурый взгляд графа. Она поспешила закончить рассказ:
— Более того, у меня есть основания полагать, что сэр Эрделл тоже что-то задумал… Как-нибудь я тебе об этом расскажу. Пока могу только сказать, что Гаррик не верит моим предостережениям, и это вынуждает меня самой искать ему защиту. — Медленно продвигаясь к помосту, она подняла на Рейнарда глаза и сказала: — Я призываю тебя выполнить свою клятву и помочь мне.
Хотя в душе Рейнард сомневался, что женщина может разрушить замыслы мужчины, он был польщен доверием и радостно улыбнулся:
— Клянусь сделать все, о чем ты попросишь. Я сдержу свое слово. Скажи, что делать, и увидишь — я все сделаю.
У Нессы не было определенного плана, но она была рада, что Рейнард готов ей помочь, и одарила его дивной улыбкой. Поднявшись на помост, она с удивлением встретила свирепый взгляд лазурных глаз. Уж не считает ли красавица сестра, что она, Несса, поставила под угрозу супружескую верность Рейнарда? О Боже, какая глупость! А впрочем… Возможно, немного ревности пойдет Алерии на пользу. Несса сама себе не признавалась в том, что после холодного обращения Гаррика ревность Алерии была благотворна и способствовала самоутверждению.
А Алерия была в ярости. Рейнард уделяет внимание сестре, а с ней уже несколько дней почти не разговаривает! Впервые она посмотрела на сестру как на женщину, и ее загадочно переменчивые глаза и мягкие пышные волосы навели на нее страх. Потрясенная внезапным превращением Нессы в красивую соперницу и очевидным отступничеством мужа, Алерия с удвоенным рвением принялась соблазнять красавца графа.
Гаррик же совершенно иначе воспринял беседу Нессы и Рейнарда. Он подумал, что скорее всего здесь налицо заговор. Конечно, заговор — о чем же еще они могли говорить столь интимно? От мимолетной мысли, что его жену мог привлечь этот мальчишка, губы графа плотно сжались. Он видел улыбку и ямочки на щеках. И в ее глазах сверкнули зеленые искры. Так или иначе, но ее намерения отвратительны! Рука непроизвольно сжала столовый нож.
Когда прошел приступ ненависти к этой несовместимой парочке, Гаррик заметил, что Алерия улыбается ему. Ага, у нее на уме возмездие! У него подобной цели не было, но он полностью отдал ей свое внимание и одарил такой многообещающей улыбкой, что Алерия сразу забыла, что говорила.
Среди шума вечерней трапезы, сопровождавшейся, как всегда, обилием вина и эля, Несса сидела рядом с любимым — одинокая и покинутая. А он, сбросив свою ледяную броню, изливал всю силу обаяния на другую женщину — на сестру. Несса понимала, что его восхищение справедливо, но это не уменьшало боль. Она впервые в жизни поняла, что чувствовала Элеонора, когда Генрих посадил на ее место прекрасную Розамунду. Ее страдание было безмерно.
Следующие несколько дней небо было затянуто тучами, по утрам они висели так низко, что по земле стлались клочья тумана. Днем тучи закрывали солнце, не пропуская к остывшей земле тепло; не было даже признаков просвета. Дрожа от холода, Несса спускалась по винтовой лестнице и думала о том, что такие вот тоскливые дни отражают ее настроение — точнее, настроение человека, чья ледяная броня стала теперь втрое толще. После того как муж обвинил ее в вероломстве, она слишком часто ощущала на себе тяжесть его серебряного взгляда, и ее переполняло чувство вины за то, что ей пришлось когда-то сделать.