Уильям поставил поднос на привычное место — на стол возле своего кресла — и повернулся к Нессе.
— Может, ты считаешь, что я слишком стар, чтобы распознать свою родню? Смею тебя заверить, я знаю, что мальчишка — мой внук.
Несса моргнула, испуганная неожиданным признанием родства, — ведь старик в свое время отверг мать мальчика.
— Но как… — Впрочем, она с первого дня знала, что старый граф понял, кто такой Уилл.
— Когда он в первый раз пришел сюда и выглянул из-за твоей юбки, я как будто увидел самого себя, каким был много лет назад. — Уильям сел в свое кресло и жестом предложил ей сесть напротив. — Ты представить себе не можешь, как приятно, что его назвали в мою честь.
От его меланхолической улыбки Нессу неудержимо тянуло плакать. Огромным усилием она сдержала слезы и спросила:
— Почему вы не дали это имя своему сыну?
Уильям поджал губы — от отвращения к себе.
— У меня не было сил даже взглянуть на него — он был крошечной копией той, которую я потерял. Я не мог любить мальчика так же, как любил мать. Новой потери я бы не вынес. В результате я лишил себя возможности стать настоящим отцом.
— Вы считаете, что это из-за вашей любви к жене? — Несса все же решилась задать подобный вопрос могущественному лорду.
На морщинистом лице отразилась боль страдания.
— Я слишком ее любил и винил того, кто ее у меня отнял.
Несса была ошеломлена. Жену никто у него не отнимал, она умерла в родах. Это была естественная смерть, а не убийство. Лорд Уильям скривил губы в подобии улыбки.
— Он отнял ее у меня, забрал ее жизнь в обмен на свою.
Тут Несса наконец не выдержала. Она почувствовала, что должна заступиться за мужа.
— Новорожденный отнял ее у вас? Крошечное существо, которому было дано прийти в этот неприветливый мир?
Темные глаза старика внезапно потеплели. Он выставил перед собой руки, как бы защищаясь от нападок.
— Я знаю, что это нелепо. Знал и тогда, но боль одурманила разум. Я искал козла отпущения и, к своему стыду, нашел его в беззащитном ребенке. Печальный факт, о котором я уже давно пожалел. Но когда я осознал ошибку и пожелал исправить ее, я уже считал себя недостойным учить другого. Увы, я не сумел мужественно встретить утрату и, как трус, бежал с поля боя. С годами я понял: если ты захлопываешь перед другим дверь, то мало просто снова ее открыть, отвергнутый не вернется.
Сердце Нессы истекало кровью от сострадания к обоим — к отвергнутому мальчику и к отцу, утратившему любовь сына. Слезы нарушили установленный запрет и покатились по ее бледным щекам.
Лорд Уильям ужасно удивился: неужели эта милая молодая женщина плачет над его несчастьем? При его богатстве и знатности многие пытались добиться его расположения, но никто о нем не заботился, кроме верного сэра Руфуса, и уж тем более никто не жалел. Уильям был глубоко тронут, и ему очень хотелось как-нибудь отблагодарить Нессу за ее сочувствие и заботу.
Сквозь туман слез Несса видела, что старый граф удивлен и озадачен. Неправильно истолковав выражение его лица, она тихо объяснила:
— Я плачу над вашим несчастливым решением. Вы позволили страданию лишить вас сладкого Божьего дара любви, отчего он превратился в горечь.
Уильям проговорил подозрительно хриплым голосом:
— Аббатское воспитание пошло тебе на пользу. Много лет я не встречал такого сочувствия и понимания.
Несса сквозь слезы улыбнулась:
— Да, меня научили верить в прощение и бесконечную надежду, в покаяние и возрождение. Я искренне верю, что вы должны выпустить из заточения душу и тело. Священное Писание говорит, что Бог прощает всех, кто смиренно признается в грехах. Простите себе то, что Бог давно простил, и наслаждайтесь тем, что вам оставила жизнь, не тратьте ее впустую в заточении.
Воцарилось многозначительное молчание. Сдвинув густые брови, Уильям уставился на огонь с такой свирепостью, как будто командовал сражением между оранжевыми и желтыми языками пламени. Придя к решению, он резко встал и подал Нессе руку.
Она без колебаний вложила пальцы в его раскрытую ладонь и тоже встала. Старик повел ее к двери, и она решила, что он намеревается сразу же принять ее предложение и покидает башню. Но он пересек коридор и остановился перед дверью, замкнутой цепями. Массивные звенья производили зловещее впечатление; на них уже не было пыли, но они по-прежнему сторожили комнату, не открывавшуюся годами.
Лорд Уильям достал из-под туники золотую цепочку и снял ее через голову. Несса смотрела на графа в растерянности — цепочка была изящной, как женское украшение. Его покойной жены?
Уильям взял ключик, висевший на цепочке.
— С тех пор как умерла моя Одлин, он со мной день и ночь, защищает то, что я храню в своем сердце, и не дает чужому глазу увидеть мое горе.
Он вставил ключ в замок и с трудом провернул его; железные звенья упали, звякнув о толстые доски. Лорд Уильям поднажал на неподатливую дверь, и она открылась, волоча за собой цепь. Несса замерла в ожидании.
— А-а-х-х! — выдохнула она. Пыль десятилетий не могла скрыть богатства, сравнимые разве что с сокровищами Соломона.