Надежда зародилась в ее сердце. Но все же боль еще оставалась. Это был один из тех моментов, когда зарождается близость, в чем-то даже интимная.
В такой момент вполне уместно проверить свое умение кокетничать, но глупо надеяться выйти из эксперимента невредимой и уж тем более ожидающей… чего-то большего.
Этан взял меню и принялся его изучать:
— Дайте-ка я посмотрю. Вы уже достаточно глубоко это меню изучили, и ваша верная записная книжка наготове.
Тамара откинула волосы назад и бросила на него надменный взгляд, но губы ее непроизвольно дрогнули, и вся надменность пропала зря.
— Мой верный блокнот надежно хранится в сумке.
Этан вздернул бровь:
— И что, сегодня никаких записей?
— Ни одной.
Он расплылся в веселой улыбке:
— Это хорошо. Может быть, вам наконец и моя компания понравится.
— Может быть. — Пытаясь скрыть внезапный румянец, молодая женщина уткнулась в меню.
Он подался вперед и поманил ее пальцем:
— Хотите знать, о чем я думаю?
— Хочу.
— Мне кажется, эта ваша книжка что-то вроде Банки.
— Банки?!
— Ну, одеяльце, в которое кутается испуганный ребенок. Старое, выцветшее синее одеяльце. Я называл его Банки и везде таскал с собой.
У Тамара сердце перевернулось, когда она представила себе двухлетнего малыша с огромными глазами, вцепившегося в одеяло.
Этан никогда не говорил о своей семье, но, несомненно, у него были родные: скорее всего, родители, души не чаявшие в своем чудо-мальчике, ну и парочка братьев или сестер.
— С чего вы взяли, что мне нужно такое одеяльце? — поинтересовалась она.
— Из-за того, что между нами происходит.
У нее екнуло сердце. Ей не нужен этот разговор. Не здесь. Не сейчас. Вообще никогда.
Проклятие! Теперь Тамара уже не могла отмахиваться от своих ощущений и считать их плодом воображения.
Лучше всего не обращать на это внимания и как-нибудь выкрутиться. Но это же Этан. Он помог ей с формальностями после смерти Ричарда. Он дал ей шанс вернуться к работе. Она ему очень благодарна. Она в долгу перед ним.
— Так что между нами происходит, если вспомнить ваши поцелуи? — спросила Тамара.
Этан помолчал, подвигал тарелку, поиграл ножом, потом положил руки на стол, сплел пальцы и наклонился к ней:
— Честно? Вы мне нравитесь. — Он понизил голос, и ей тоже пришлось наклониться. — Мне нравится, что вы изменились, когда мы сюда приехали.
Ну, с этим можно справиться. Она легко скроет истинную причину перемен. Найдется масса вполне приличных резонов. Тамара с равнодушным видом пожала плечами:
— Во мне течет индийская кровь. И естественно, я чувствую это на подсознательном уровне.
Он покачал головой:
— Я считаю, здесь большее.
— Что, например?
— Такое впечатление, что вы открываете себя. Всматриваетесь в себя. Как будто размышляете, может ли между нами проскочить искра.
— Я ни во что не всматриваюсь.
В ответ он улыбнулся. Но так озорно, сочувственно и сексуально, что Тамара немедленно ощутила себя женщиной.
— Ну же, Там, признайтесь: вы увлечены мною не меньше, чем я вами.
Она резко встала:
— Я иду гулять.
Этан позволил ей уйти, но молодая женщина понимала, что это лишь передышка. Хотя он выглядел очень спокойным и даже беззаботным, но она-то видела стальной стержень в его характере, который позволил ему подняться на вершину ресторанного бизнеса.
Этана Брукса постоянно окружали толпы женщин. Ну и какого черта ему нужно от горюющей вдовы?
Энергично шлепая сандалиями по древней каменной дорожке, Тамара направилась к озеру. Куда угодно, лишь бы не сидеть в одном из самых романтичных мест на земле напротив чересчур привлекательного мужчины.
— Эй, подождите!
От его окрика ей захотелось убежать. Ничего не получится — все равно придется провести с ним еще несколько дней в поезде.
Тамара дошла до берега и стала задумчиво смотреть вдаль. В поездке появились новые проблемы. Каково это — попробовать приоткрыть душу и обнаружить, что понравившийся парень как раз из тех, кто запросто может разбить ей сердце?
Этан подошел к ней и увидел, что она хмурится.
— Можете все отрицать, Там, но между нами что-то происходит.
— Ничего не происходит.
Легкий ветерок подхватил и унес ее шепот, обесценив и без того слабый протест.
— Ну, если вам хочется так думать… — Он пожал плечами и, отвернувшись, посмотрел на островок в середине озера, где вечером должен был состояться ужин.
Этан давал ей время прийти в себя, изобрести еще какие-нибудь отговорки. Как будто дело было только во времени.
Тамара лихорадочно размышляла. Как объяснить Этану, что она не в силах признать взаимное влечение, что это пугает ее до смерти?
Она никогда не чувствовала себя такой одинокой, как в последний год. Точнее, последние несколько лет. Несмотря на замужество, которое вроде бы предполагает защищенность. Да, Этан — последний человек, к которому она обратилась бы, но он здесь, рядом с ней, непонятный, загадочный, очень привлекательный и, в отличие от Ричарда, честный. Кроме того, он не спешит и делает все, чтобы успокоить ее, избавить от страха и убедить в том, что во влечении к нему нет никакого безумия.
Она тронула его за руку:
