— Какая к черту бумажка! Собирайтесь, говорю! Или вы будете вечно тут сидеть?! Пожалуйста! Сидите! Вы что?! В коммуналке своей хотите жить?! С чужими тараканами? С Голубятниковым?
Сколько можно надо мной издеваться?! Мы с вами договаривались или нет? Я что, просто так на ушах стою из-за вас?! Для своего удовольствия?
— А что такое? — удивилась Алла Владимировна. — Я готова.
Валечка, давай на посошок…
— Все-все-все! Никаких посошков! — Я подхватил со стола бутылку и поставил на шкаф. — Сначала съездим. Так же лучше, Алла
Владимировна! Привезу вас — сядете без спешки… а?
— Хорошо, — неожиданно легко согласилась она и встала, пошатнувшись. — Поехали.
Валентин Владимирович был по кожевенной части и всякий раз норовил растолковать мне разницу между шевро и лайкой в самых тонких деталях, поэтому в машине, как всегда, рассуждали о процессах дубления: то есть Валентин Владимирович, клюя носом, неразборчиво бормотал, а я угукал; когда же брат Кеттлер угасал, помаленьку начиная валиться на бок, я реанимировал его давно отработанным приемом: упоминал о каком-нибудь кожаном предмете из обихода — о перчатках или ремнях. Он немедленно оживал и пускался в дальнейшие подробности. Алла Владимировна, слава богу, молчала, глядя в окно, за которым проносились встречные машины и мелькали вывески, с тем же озадаченным выражением бледного лица, с каким обыкновенно кошки наблюдают за рыбками в аквариуме.
У подъезда давно ждала девушка-агентша; в квартире оказалось чистенько и уютно; кухонный гарнитур, состоявший из нескольких висячих шкафчиков, столика и мойки, было предложено оставить, если нужно. «Даром? — удивлялась Алла Владимировна. — Даром, что ли?» Я перебросился с девушкой парой слов и посмотрел документы.
«Матрас тоже оставим, — с готовностью предложила девушка. -
Хороший матрас. Почти новый, а хозяевам ни к чему». Она указала на пружинный матрас, который стоял на чурбачках у окна. «Хороший матрас какой… — недоверчиво протянула Алла Владимировна, переступая по облезлому паркету тонкими ногами в перекрученных чулках и грязных летних туфлях. — Совсем новый матрас. Валюша!
Смотри, матрас еще. Даром, что ли?.. Ой».
— Какая хорошая квартирка, — сказала она, садясь в машину.
— Хорошая, — согласился я и завел двигатель. — Очень хорошая.
Рядом с метро…
— И балкончик, — заметил Валентин Владимирович.
— Шкафчики, — умильно протянула его сестра.
Она повернулась к брату.
— И ремонт недавно был, — сказал брат.
— И подъезд чистый, — вставил я.
— Матра-а-а-а-асик, — пропела сестра, прикладывая ладошки к щекам.
Я победно выруливал в подворотню.
— Это откуда же такая хорошая квартирка взялась? — плаксиво вопросила Алла Владимировна. — Это где же ты, Сережа, такую квартирку нашел?
Голос ее дрожал.
— Такую мне хорошую квартирку подыскал! Мне! — такую хорошую квартирку! Валюша! Видишь, какую хорошую квартиру нам Сереженька нашел! А ты говорил — обманет! Видишь? Балкончик, и чистенько все так!
— И от метро близко, — вставил брат-кожевенник. — И балкончик.
— Сереженька! — воскликнула Алла Владимировна, валясь в мою сторону и припадая к рулю. Мне пришлось отодвинуть ее локтем, чего она в припадке восторженной благодарности не заметила. -
Это же какая мне хорошая квартирка будет! Где ты такую нашел?
Сережа! Да как мне тебе спасибо-то сказать! Это же какое дело-то, Сережечка!
Слезы катились по ее бледным щекам.
— Я о такой и думать не могла! Разве я мечтала?
Я прибавил газу, обошел грузовик, перестроился еще дальше влево.
Светофор мигнул. Притормозив, я вклинился между каким-то
«Запорожцем» и возмущенно гуднувшим «крайслером».
Алла Владимировна была так явно сражена моим предложением, что я невольно начинал преисполняться к ней довольно теплыми чувствами. Готово дело. Готово. И на всякий случай незаметно поплевал через левое плечо.
— Мамочка моя! — голосила она, размазывая слезы кулаком. -
Мамочка моя если бы видела!.. Валюша! Ты помнишь мамочку?
— Помню, — ответствовал брат ее Валентин. — Еще бы.
— Она бы умирать не захотела! Такая квартира у доченьки ее, у
Аллочки! Балко-о-о-ончик! Матра-а-а-а-асик! Чи-и-и-и-истенько!..
— Конечно, — согласился Валентин Владимирович. — Жить и жить в такой квартирке. Что говорить…
— Как благодарить-то? Чем ответим? Валюша!
— Да уж… конечно… квартирка что надо.
— Не то что раньше! Раньше-то Сереженька не нам, а Голубятникову хорошие квартирки предлагал. А теперь нам вот какая квартирка, а
Голубятникову… — Алла Владимировна икнула и вперилась в меня взглядом голубых и совершенно безумных глаз. — А что
Голубятникову? Сережа, что Голубятникову? А что Голубятникову,
Сережа? Что Голубятникову? Голубятникову-то что? — снова и снова настырно повторяла Алла Владимировна.
— Голубятникову? — как можно более равнодушно переспросил я. — Да ничего особенного… Позавчера показал ему одну квартиру. На первом этаже, правда. Но он согласен.
— А сколько метров? Метров-то сколько у Голубятникова?
— Да какая вам разница, Алла Владимировна! Вам ведь ваша квартира-то понравилась? Уверяю вас: у Голубятникова хуже.
— Нет уж, Сережа, вы скажите!
