– Не знаю. Едва ли. Бедный Оливер страдает от отвращения к самому себе. Преследует женщину, а когда она влюбляется, начинает ее презирать за неразборчивость. Бедняги они все, зря стараются. Утомительно, должно быть, плохо к себе относиться. А вот я, слава Богу, нахожу себя обаятельным.
Его обаяние уже переставало действовать на Далглиша. Он взглянул на часы – без четверти час! – объявил, что его ждет обед, и собрался уходить.
– Но вы же хотели взглянуть на фотографию Дороти. Где-то она у меня есть… Даст вам представление о ее прелестной наружности.
Брайс поднял крышку бюро и стал рыться в пачках бумаг. На взгляд Далглиша, дело выглядело безнадежно. Но в хаосе у Брайса, по-видимому, была своя система, ибо не прошло и минуты, как он нашел, что искал. И поднес снимок Далглишу.
– Снимала Сильвия Кедж как-то в июле, когда мы устроили пикник на пляже. Она вообще увлекается фотографией.
Снимок был, конечно, любительский, групповой, на фоне яхты «Чомга». Вся компания: Морис и Дигби Сетоны; Селия Кэлтроп с букой-девочкой, в которой можно было узнать Лиз Марли; Оливер Лэтем и сам Брайс. Дороти Сетон в купальном костюме стояла, облокотясь о корпус яхты, и с улыбкой смотрела в объектив. Отпечатанный вполне четко, снимок, однако, мало что сказал Далглишу. Женщина как женщина, довольно хорошенькая, с неплохой фигурой, умеющая принять выигрышную позу. Только и всего.
Брайс заглянул ему через плечо. И словно заново убедившись в коварстве времени и предательстве памяти, грустно сказал:
– Надо же… Это совсем не дает о ней представления… Я думал, она гораздо лучше…
Брайс проводил его до ворот. В то время как Далглиш прощался, по улице, переваливаясь, проехала и остановилась машина, из которой выскочила крупная темноволосая женщина с мускулистыми ногами в белых носочках и детских сандалиях, и ее появление Брайс приветствовал радостными возгласами:
– Миссис Бейн-Портер! Неужели вы их привезли? Правда? Как это бесконечно мило с вашей стороны!
Густой аристократический дамский бас миссис Бейн-Портер, натренированный наводить страх на низшие сословия в империи и разноситься по хоккейному полю сквозь завыванье вьюг, отчетливо прогудел, сотрясая барабанные перепонки Далглиша:
– Вчера я получила ваше письмо и подумала, что надо рискнуть. Привезла вам троих самых хороших из помета. В домашней обстановке выбирать всегда вернее. И для них тоже лучше.
Была открыта задняя дверца машины, и миссис Бейн-Портер с помощью Брайса осторожно достала три кошачьи корзинки, из которых немедленно раздались трехголосые завывания контрапунктом к басу миссис Бейн-Портер и радостному фальцету Брайса. Вокальный ансамбль скрылся в дверях дома, а Далглиш в задумчивости побрел на встречу со своим обедом. Маленькая деталь, может быть, пустячная, а может, очень многозначительная: если миссис Бейн-Портер получила от Джастина Брайса письмо в четверг, значит, оно было отправлено самое позднее в среду. А это означает, что в среду Брайс либо решил бросить вызов кошкоубийце Сетону, либо же знал, что опасности уже больше не существует.
