Он кивнул, поглядывая по сторонам и страшась, что такой важный разговор происходит радом с тронным залом, где их могут подслушать, и вряд ли Эхнатону понравятся слова царицы. Но Нефертити не обращала на это никакого внимания и не собиралась никуда уходить.
— Это ужасно, когда не с кем поделиться, — с грустью повторила она. — В целой державе не с кем поделиться мудрыми истинами.
— Да, так бывает.
— А что ты мне хотел рассказать про девочек? — спросила она.
У Шуада от удивления открылся рот.
— Так ты говорил, девочки составляют целые фразы? — заулыбалась Нефертити, словно они только что встретились.
Жрец кивнул.
Через полчаса царица сидела рядом с Анхсенпой, гладила её по руке, волосам, худеньким плечам, ощущая нежную шелковистую кожу и ведя с дочерью тихую беседу:
— Это очень хороший брак. Папа ещё молод, силён, ты станешь царицей и родишь ему наследника...
— Да, он мне так и говорил.
— А вы уже разговаривали?
— Конечно.
— И ты дала согласие?
— Да, мама. Он же мой отец. И фараон. Я ведь не могла его ослушаться, правда?
Нефертити кивнула. Они обе помолчали. Анхсенпа с облегчением вздохнула.
— Да, ещё мне папа говорил, ты должна мне что-то очень важное рассказать... — дочь запнулась, и краска смущения залила её лицо. — Ты понимаешь, о чём я? Ну всякие тайны, когда новобрачные ложатся в постель и между ними что-то происходит. Там ведь что-то происходит?
Мать кивнула. У Анхсенпы таким бешеным огнём полыхали глаза, что прожигали царицу насквозь.
— А что там происходит?
— Я тебе обо всём расскажу, не беспокойся! — она погладила её по голове. — У тебя всё будет хорошо.
— Я буду счастлива?
— Ты будешь счастлива! Разве я могу допустить, чтобы ты у меня была несчастлива, — Нефертити крепко обняла дочь, прижалась к ней щекой, прикусила губу, сдерживая слёзы, но они всё равно прочертили две тёмные полосы на лице. — Ты станешь самой счастливой девушкой на свете!
— Мама, ты что, плачешь?! — удивилась Анхсенпа и, отстранившись, нахмурила брови.
— Это от радости. Когда за кого-то очень переживаешь и радуешься, то всегда плачешь!
— Вот уж никогда не слышала! Наоборот, когда радуешься — смеёшься, а печалишься — плачешь, — состроив недоумённую гримасу, проговорила принцесса.
— Ты ещё о многом не слышала. На белом свете много такого, о чём и я не слышала. Мы ведь только две маленькие песчинки этого огромного мира. Ты и пустыню ещё не видела, и море, и горы, и белые снега, и непроходимые чащи, и диких зверей, и много-много других вещей. Потому и не слышала, что плачут от радости...
— Значит, ты на меня не сердишься?
— За что? — удивилась царица.
— Но ведь папа был твой, а теперь будет мой. Тебе не жалко?
— Мне для тебя ничего не жалко! Я готова всё, что у меня есть, отдать тебе, лишь бы ты была счастлива! Мне хочется только этого!
Нефертити снова не смогла сдержать слёз.
— Мамочка, успокойся, я буду счастлива! — нахмурилась Анхсенпа. — Я тебе обещаю! Ну, перестань плакать, моя маленькая, моя хорошая, моя любимая, моя единственная мамочка! Я тебя так люблю! Ну перестань плакать, иначе я тоже заплачу! Ну мамочка!
Анхсенпа намеренно громко зашмыгала носом, и две слезинки выкатились из глаз.
— Всё, всё, я больше не буду, всё!
Они крепко обнялись и долго-долго не разжимали объятий.
Шуад возвращался домой подавленный. Он понимал, что между царственными супругами совсем нет былой любви, нет и мира, а потому искать защиты у царицы нет никакого смысла, и все его старания собрать большую книгу истин никому не нужны. Да и есть ли они в жизни?
Уходя из дворца, он по привычке заглянул к Азылыку, который рассказал ему не одну занимательную притчу, дабы поприветствовать великого оракула, и тот, состроив хитрющую улыбку, вдруг поманил его к себе. Жрец подошёл. Оракул заставил толстяка наклониться.
— Ну как, теперь постиг, в чём истина? — усмехнувшись, прохрипел кассит.
— Я от неё ныне ещё дальше, чем был в начале пути, — с грустью признался Шуад.
— А я узнал! — радостно сообщил он и, помолчав, с гордостью прорычал прямо в ухо: — Истина в том, что её нельзя познать до конца!
Что ж, может быть, оракул и прав, и это единственная правда, в которой нельзя усомниться.
