Он неожиданно сел в большое тронное кресло отца, обойдя своё малое, и жрец не сразу продолжил свой рассказ, пытаясь понять, что означает сей жест, ибо раньше царевич никогда таких вольностей себе не позволял. А тут и странные интонации, и непонятное поведение, и непривычная тема урока, всё вместе. Может быть, скончался старый правитель, но никто об этом не знает?
— Разве я ошибся? — удивлённый молчанием наставника, спросил наследник.
— Всё так, — согласился Шуад, — но Анубис ещё и Судия, этими богами избранный, и его задача привести Ба на божественный Суд. Итак, Исида приводит Ба к Анубису, и тот, взяв её за руку, отправляется с ней в долгий путь. Они идут вдвоём к границам мира, к той горе, которая, находясь к западу от Абидоса, вместе с тремя другими поддерживает небо. Перейдя с немалыми трудностями эту гору, они спускаются вниз, к реке царства мёртвых, где их ждёт лёгкая папирусная лодка. Они садятся в неё и плывут по бурной реке. Там в одной из заводей живёт страшная и огромная змея Апофис, которую боится даже Анубис. Но кроме неё в этой реке живут огнедышащие драконы, дикие клыкастые обезьяны, гигантские крокодилы, ядовитые шипящие черви, сосущие людскую кровь, летающие мыши, орущие так, что лопаются перепонки в ушах, скелеты-призраки, гнусные страшилища морских пучин, и все они с воем набрасываются на Ба, выныривая из глубин, летая по воздуху, бросаясь в лодку со скалистых берегов, пытаясь растерзать её в клочья. Анубиса эти чудовища не страшат, но Ба охватывает великий ужас. У неё нет сил сопротивляться, она кричит, воет, стенает, мертвеет от ужаса, однако погибнуть ей не дают светлые птицы, которые в самые жуткие мгновения помогают бедной душе выстоять.
— Но зачем боги устраивают бедной душе такие испытания? — не выдержав, вопросил наследник. — Она и без того страдает, оставшись одна, без телесной оболочки!
— Тут есть своя причина, — пояснил Шуад. — Хотя ни «Книга мёртвых», ни «Тексты саркофагов», ни «Книга Дуата» и не дают ответов на сей важный вопрос, но я сам разгадал его. Действительно, Ба в столь трудный миг подвергается таким жутким страхам, какие в жизни и придумать невозможно! И я тоже, ваша милость, задался этим вопросом: зачем?! Ведь душа и без того наказана, лишившись своей оболочки! Зачем?! А вот зачем! Ведь она идёт на Суд, где должна искренне, без всякой лжи рассказать обо всех своих винах. На Суде боги предупреждают её, что если она солжёт, то её ждёт страшное наказание. А что есть «страшное наказание»? Оно и являет собой один из тех ужасов, которые душа только что пережила по дороге. Боги, увы, ленивы. Они никогда не проверяют, солгала Ба или нет. В священных Книгах написано, что утаить истину нельзя. Всё так. Но боги плохо знают земную жизнь, ибо редко здесь появляются, предпочитая и самые суровые наказания передоверять царям и властелинам. И уж тем более, они не помчатся после Суда проверять всё сказанное Ба. Страхи же, пережитые ею по пути, действуют безотказно. Одна мысль, что душу будут терзать виденные по пути страшилища, не позволяет ей солгать. Вот и вся разгадка! — жрец торжествующе поднял указательный палец и приложился к кувшину с виноградным соком. Осушив его наполовину, он загадочно улыбнулся. — Возникает закономерный вопрос: неужели до этого никто раньше не додумался?
— Да! — поддержал наставника фараон. — Ведь это так просто!
— Но если б кто-то догадывался, то душа такого умершего не должна была бы так сильно пугаться речных чудищ, понимая, что всё это не всерьёз. Однако происходит всё наоборот! Ба, прибыв на место, долго не может прийти в себя, коченея от страха! И такое происходит со всеми душами без исключения!
— Почему? — удивился юный фараон.
— А как ты сам бы объяснил?
Наследник задумался. Загадка была не такая уж сложная, чтоб спасовать и позволить неповоротливому жрецу торжествовать победу. Почему никто не помнит того, что было при их жизни? Память возвращается потом, но как?
— Может быть, душа на время забывает то, что происходило при жизни?
— Ты близок к разгадке, мой друг! — заулыбавшись, обрадовался Шуад. — Секрет в том, что верно: Ка, наш великий дух, властвующий над нашими мыслями и памятью, отделившись от тела, чуть позже направляется богами к новому существу, какое в этот миг рождается, дабы зажечь в нём искру жизни. Душа же наша слепа, наивна и ни о чём таком не подозревает. Она как глина, из неё можно лепить всё что угодно, а потому мало что помнит.
— Выходит, все Ба одинаковы? — удивился властитель.
— Нет, как не бывает двух одинаковых кошек! — Шуад шумно зевнул, заморгал глазами.
Обычно в это время он отсылал царевича искупаться в бассейне, а сам садился в кресло и засыпал, сладко похрапывая. Наставнику хватало получаса, чтобы взбодриться и продолжить занятия. Но находясь в тронном зале, он не рискнул прерывать беседу. Да и сам наследник так увлёкся, что хотел дослушать всё до конца.
