— Я клянусь, что никому о нём не скажу, — улыбнулся Вартруум.
— Теперь я готов подарить его вам, уважаемый Вартруум, — горестно вздохнул Саим, — ибо уж кто-кто, а вы меня поймёте!
— Я? — удивился хетт.
— А кто же ещё?! Кому как не вам, купцу, продающему зерно, понять наше горе! — в глазах Саима даже заблестели слёзы. — Идёт третья неделя сезона дождей, а ни капли ещё не выпало! Мы каждый день молимся нашим богам, я готов выстроить ещё один храм, отдать все свои сбережения, чтобы прекратить засуху, но боги глухи к нашим молитвам. Мы чем-то прогневили их! Разве не так?!
Служанка принесла горячие лепёшки, мёд, молоко, и Саим, увидев пищу, скрестил руки на груди, закатил глаза и стал просить своего покровителя Амона-Ра о том то, чтобы он всегда был таким же щедрым, как сегодня.
Вартруум скромно молчал. Его всегда забавляло то обстоятельство, что на свете развелось огромное количество глупцов, но ни один из них никогда в этом так и не признался. Боги, наверное, для того и завели умников, чтобы те могли им посочувствовать, ибо дураки только тем и занимаются, что выпрашивают у них погоду, здоровье для себя, для детей, деньги, хороший улов и даже счастье. Более глупого способа утвердить себя в мире никто ещё не придумал.
— Я вижу, вы также огорчены нашим бедствием, потому и собираетесь столь скоро нас покинуть, — переходя к утренней трапезе, вздохнул Саим.
— Да, — сочувственно кивнул Вартруум.
— Жаль! Мне, как хозяину, даже обидно, что я ничем не смог угодить такому дорогому гостю! Очень обидно! А потому скажу по секрету: нам, египтянам, повезло! — наклонившись к гостю, неожиданно прошептал хозяин.
— Вот как? — густо намазывая оранжевым мёдом горячую лепёшку, наливая себе молока и облизываясь, промычал гость. — А нам, хеттам, не очень, так?
— Именно так, дорогой, ибо у нас есть Илия! — восторженно объявил купец.
Хеттский оракул из египетских богов знал только Осириса, Исиду и Амона-Ра. Кто же такой Илия, он не ведал, а потому лишь уважительно кивнул.
— Илия — наш первый царедворец, — с гордостью пояснил Саим и, просияв, добавил: — Он первым прознал, что через семь лет настанет эта засуха, и все семь лет покупал во всех соседних странах дешёвое зерно. И запас его столько, что у нас, несмотря на недород, каждый день будут на столе мёд и лепёшки!
— Этот Илия — ваш придворный оракул? — насторожившись, заинтересовался Вартруум. Он даже перестал жевать, не сводя узких глаз с хозяина дома.
— Нет, он первый царедворец.
— А у вас есть оракулы?
— Да. Но Илия — первый царедворец.
«Не так просто предсказать то, что сбудется через семь лет, да ещё во всей природе, — отметил про себя волхв. — Даже Азылык на такое вряд ли способен!»
— Илия — великий человек! — заметив, как задумался гость, продолжил хозяин, не скрывая блаженной радости на мучнистом лице. — Мы все его уважаем, несмотря на то, что он ещё молод! Он так ведёт дела, что даже заезжие купцы хотят получить от него важный совет. Они сами мне не раз говорили: «Ваш Илия — великий человек!». Я с ним очень хорошо знаком! Бывал у него в доме, тесно подружился с его дядей, он тоже умный человек, и могу перед ним замолвить за вас словечко, если хотите! Ради Озри я готов это сделать. А потому не спешите уезжать! На днях мне должны привезти сладкого вина, а дядюшка очень любит такое вино. Я возьму четыре больших кувшина, пойду к ним в гости и попрошу дядю Илии замолвить за тебя словечко. Илия всегда слушается своего дядю. Не огорчайся, Вартруум! У нас так: если ты имеешь хороших друзей, то любые затруднения одолеть можно! Я прав?
Вартруум кивнул. Он не слушал этого болтуна, настраиваясь на волну Азылыка и с величайшей осторожностью приближаясь к его духовному полю, а точнее, облаку, которое обычно незримо окутывает каждого человека. Он на ощупь, с замиранием в душе входил в пропитанное кисловатой вонью незримое поле, ибо Азылык мог подстроить много всяких хитроумных ловушек, и тогда из этого облака ему не выбраться. Вокруг молодого тела оно плотное и вязкое, как смола, и не так-то легко в него проникнуть. Азылык же стар и окутан редкими слоистыми, как у потрёпанной курицы перьями, меж которыми зияли странные пустоты, но их-то и опасался посланник из Хатти. К счастью, никаких ловушек он не обнаружил. Войдя в духовное облако кассита, Вартруум услышал глухое, бессвязное бормотание души прорицателя, и ему даже стало жалко старичка.
— Мне и перед мудрейшим Озри неудобно, — улыбаясь, продолжил Саим. — Он, конечно же, скажет: ну что ж ты, Саим, помочь моему хорошему товарищу не смог? Как же так?! И что я ему отвечу? Потому очень прошу тебя: останься ещё на недельку и доверься мне, Саим разрешит все твои трудности!
— Нет, я ухожу, — громко и отчётливо, не скрывая волнения в голосе, выговорил хетт. — Мне придётся уйти, ничего не поделаешь, так распорядилась судьба.
