Беро признавал, что в последние три месяца больше, в общем-то, и нечем было заниматься. Они ничего не слышали о Сорадийо. Неблагодарный барукан, говноед, отделался от них и, вероятно, передал всю работу Мо и Креветке. А значит, однажды Беро снова придется думать о том, как увеличить денежный поток.
– У меня уже есть постоянные клиенты, – продолжил Беро. – Нужно только наладить поставки.
Он вытер потный лоб ладонью – последний в сезоне тайфун уменьшил летнюю жару, но порвал проводку к дому Беро, и вентиляторы не работали.
– Твои клиенты не придут за разбодяженным дерьмом, сварганенным из жидкости для прочистки труб, от которого можно ослепнуть. Они приходят к тебе за качественным товаром. – Мадт повернулся к Беро, взгляд маленьких глазок был ледяным. – За «сиянием», которое ты спер из кладовки моего отца после его смерти.
Беро уставился на него. Да он пьян! Но взгляд Мадта остался твердым, лицо горело от гнева, а не от спиртного.
– Ты что, назвал меня вором? – угрожающе проревел Беро.
Это было клише, поза, что-то вроде вызова, после которого начинаются драки в барах, и Мадт лишь рассмеялся на необычно высоких нотках.
– Вот умора, кеке. Мы воры, не забыл? Хуже всякого отребья. – В его голосе звучало странное напряжение. – Но ты… Мой отец дал тебе работу и неплохо платил, когда все искали тебя, чтобы прикончить, он спас тебе жизнь. А ты забрал его «сияние», продал его и все время притворялся, будто помогаешь мне за него отомстить, хотя на самом деле и не собирался. Ты держишь меня поблизости только потому, что я тебе полезен, но никогда не хотел отплатить моему папе за все, что он для тебя сделал. Ты ни за что не подставишь шею за кого-то, кроме себя. Ты получил нефрит, но не знаешь, что с ним делать, потому что в твоей жизни нет цели. Может, я и вор, но у меня хотя бы есть для этого причины. У тебя нет ничего. Ты и сам никто.
Это была самая длинная речь, которую Беро слышал от Мадта. Беро изумленно уставился на паренька. А потом взорвался:
– Да кем ты себя возомнил, урод, чтобы так со мной разговаривать? Думаешь, ты мне нужен? Если бы не я, у тебя даже нефрита не было бы. Я разработал план, как заполучить нефрит Коула, я привел нас в «Крысиное логово», я устроился присматривать за сборщиками – все придумал я, это ты никто, а называешь никем меня? Да я…
Беро дернулся, чтобы схватить Мадта за горло, но тот вскочил и выскользнул. Беро бросился за ним, но пол вдруг ушел у него из-под ног, Беро покачнулся и упал на диван. Его окатила волна тошноты, в голове загудело. Он еще столько не выпил, уж точно не больше Мадта, а Мадт спокойно и выжидающе смотрел на него.
И тут Беро осенило, он понял, в чем дело. Он уставился на пустую бутылку пива, валяющуюся на полу. И вспомнил, что однажды признался Мадту, отчего так изуродовано его лицо; с сожалениями, но и долей гордости объяснил, что несколько лет назад ему почти удалось украсть нефрит у пьяной Зеленой кости, подмешав снотворное тому в выпивку.
– Ах ты говнюк.
Беро попытался стряхнуть пелену с глаз, он моргал, матерился и полз к Мадту с желанием его прикончить.
– Крысеныш, говноед.
Желудок Беро горел, кишки сжимались в спазмах боли. Он постарался сфокусироваться и с диким усилием выпустил в Мадта слабую волну Отражения. Она прошла по широкой дуге, сбив со стола лампу и швырнув ее в стену. Мадт даже не пошевелился.
Беро свернулся калачиком на ковре, потея, прижимая руки к животу и высунув язык. Сквозь пелену он увидел, как Мадт подошел ближе и встал над ним с каким-то предметом в руках. Беро не разглядел, что это, пока предатель не наклонился и не вонзил эту штуковину ему в бедро. Мадт нажал на поршень шприца, впрыснув в кровь Беро тройную дозу концентрированного СН-1. Достаточно, чтобы сердце забилось в конвульсиях. Достаточно, чтобы убить.
Беро еще раз попытался схватить Мадта за тощую шею, но паренек подключил Силу и легко избавился от хватки Беро. Потом сел Беро на грудь, прижав его руки к полу, а когда глаза Беро закатились, а губы задрожали, Мадт стянул нитку с нефритом с шеи Беро и надел ее на свою. У Беро потемнело в глазах. Яд в пиве, передозировка «сияния» в крови и снятый нефрит – он не знал, что именно лишило его способности шевелиться, говорить и думать.
Мад снова встал.
– Мне тебя не жаль, – сказал он, но неуверенно, словно пытался убедить в этом самого себя. Он долго смотрел на Беро, а потом добавил уже с бо́льшим убеждением: – На моем месте ты бы поступил так же. Ты получил, что заслуживаешь.
