Сунто обошел свой стол, чтобы между ними возникла преграда.
– Я лишь устраивал здесь презентации для потенциальных рекрутов. Это обычное дело для любой компании. – Он мог предположить, что даже это разъярит кланы, но не позволял себе испугаться – ему нужны были новые люди. Контракт по операции «Просека» зависел от способности «Ганлу» поставлять больше солдат. – Мы заинтересованы в бывших военных или тех, кто работал с частными тренерами. Мы не пытаемся заманить Зеленых костей из кланов, но готовы разговаривать с любыми заинтересованными людьми, которые отвечают нашим требованиям.
– Какое бы соглашение ты ни заключил с Нико, порви его, – потребовал Коул. – Он не будет растрачивать свои нефритовые способности в частной армии, где у солдат вода вместо крови.
– «Вода вместо крови», – передразнил его Сунто. – Вот как ты всегда думаешь о тех, кто не отчитывается перед тобой и вашей ограниченной клановой системой, да? Что ж, вода у меня или кровь, но я тебе не подчиняюсь, Коул. А «Ганлу» не платит тебе дань. Твой сын уже взрослый. Я несколько раз спрашивал, уверен ли он в своем решении, и он заверил меня, что да. Он уже подписал контракт и получил стартовый бонус.
Коул положил ладони на стол Сунто и наклонился вперед, сократив дистанцию между ними.
– Под твоим лицом кеконца скрывается грязная эспенская душонка, – сказал он, понизив голос. – Для тебя важны только деньги, верно? Если ты отзовешь контракт, я заплачу тебе в десять раз больше, чем ты отдал ему.
Сунто нахмурился:
– Подкупать директора компании, чтобы он уволил сотрудника, – противозаконно.
– Много лет назад ты сказал, что не будешь доставлять неприятностей, но твои солдаты охраняют горнодобывающее судно, которое ворует кеконский нефрит. Так что не надо этих глупостей про моральное превосходство. – Взгляд Коула был таким же холодным и ровным, как и его голос. – Ты знал, что, нанимая Нико, вторгаешься на территорию Равнинных и в мою семью. Но все равно это сделал. Любого другого я бы просто убил за такое. Но ради нашей старой дружбы я дам тебе шанс. Возьми деньги или не бери их, но прошу тебя, выполни мою просьбу, считай это личным одолжением. Если тебя это совсем не трогает, хотя бы подумай, хочешь ли ты, чтобы я стал твоим врагом.
Этого Сунто не хотел. Он родился на Кеконе и провел в стране последние пятнадцать лет. Он понимал, какой властью обладают кланы и как беспощадны могут быть их лидеры. И он уж точно не считал себя безрассудным гордецом, который слепо бросается в гущу опасности под влиянием порыва.
Однако, увы, в мире существовало всего три страны с тренированными нефритовыми бойцами – Республика Эспения, Югутан и Кекон. Большинство солдат «Ганлу» были бывшими эспенскими спецназовцами, но ему нужно было больше людей. К сожалению, переманить бывших солдат из роты Золотой паук, которые прошли подготовку под его личным руководством, когда он еще работал с генералом Рону, помогая реформировать кеконскую армию, оказалось не так просто, как он рассчитывал. Зеленые кости, даже не входящие ни в один клан, опасались работать в иностранной компании, на Кеконе по-прежнему были сильны предрассудки относительно достойных нефритовых профессий.
Если бы в «Ганлу» записался Коул Никоян, это стало бы переломным моментом для других Зеленых костей. Пусть кандидатам вроде него не хватало армейского опыта, но это с лихвой искупалось нефритовыми способностями, и приток подобных рекрутов за короткий срок увеличил бы возможности «Ганлу». Если сын самого Колосса принял решение вступить в «Ганлу», Равнинный клан не сможет наказать компанию или тех, кто запишется в ее ряды.
– У меня эспенская компания, – сказал Сунто, спокойно встретив взгляд Коула. – Насколько я понимаю, твой сын теперь работает на меня, если только он не решит уйти по собственной воле.
– По-моему, ты просто не понимаешь, что делаешь, – ровным тоном произнес Коул.
Но Сунто понимал. Успех «Ганлу», его личная репутация, а возможно, даже судьба Свидетелей Истины во всем мире зависели от операции «Просека». Арт Вайлз был невыносимо заносчивым олигархом, которого многие не любили, но он дал Сунто самую большую возможность в жизни, поручился за него в министерстве обороны, в Военно-промышленной ассоциации и перед всеми акционерами «Анорко», включая, если слухи не врут, определенных людей в Порт-Масси, чье неудовольствие совсем не хотелось вызывать.
Сунто также знал, что как гражданин Эспении и бывший Синий ангел, работающий с правительством республики, он получал режим особого благоприятствования. Коул мог быть достаточно безрассуден, чтобы попытаться его убить, но при этом рисковал навлечь на себя санкции, при этом даже убийство не потопит «Ганлу». Вайлз просто наймет директором кого-нибудь еще. Взвесив все за и против, Сунто решил, что лучше рискнуть, возразив Коулу, чем разочаровать своих эспенских акционеров, перед которыми он не имеет таких преимуществ.
– Я не хотел бы стать твоим врагом, Коул, – ответил он, не сдвинувшись с места, – но и не боюсь тебя.
