На следующее утро, довольно поздно, они с Хами пошли в офис клана. «Торговое сотрудничество с Кеконом» – гласила латунная табличка на двери и на панели из черного стекла в вестибюле здания. Недавно офис снова расширился и теперь занимал весь двенадцатый этаж небоскреба на Пакер-авеню. Место было лишь чуть скромнее, но почти ничем не хуже небоскреба на Корабельной улице в Жанлуне и не шло ни в какое сравнение с тесным и неказистым офисным зданием, в котором изначально располагалось эспенское отделение, когда Хами впервые прибыл в страну. Когда они вошли в полный рабочей суеты офис с трезвонящими телефонами, щелканьем пишущих машинок и разговорами на кеконском и эспенском, Шаэ заметила написанную на лице Хами грубоватую радость. Успех Равнинных за рубежом был его личным вкладом в общее дело клана.
Но этот успех был еще хрупким и уязвимым. Ригли Холлина и других руководителей рекламного агентства «ВБХ Фокус» Шаэ приняла в главном конференц-зале. Она пожала им руки, представила Хами и Теруна и сказала по-эспенски:
– Я рада встретиться с вами лично, господин Холлин. Мой брат, доктор Эмери Анден, рассказал, как умело и твердо вы проводили кампанию за легализацию биоэнергетического нефрита для медицинских целей. Результаты говорят сами за себя.
– Я тоже с нетерпением ждал встречи с вами, госпожа Коул-цзен, – ответил Холлин, удивив ее правильным суффиксом и кеконским приветствием – он прикоснулся сомкнутыми ладонями ко лбу. Но потом она вспомнила, что жена Холлина – кеконка. – «ВБХ Фокус» – международное агентство, и мы рады работать с иностранными клиентами.
Шаэ жестом пригласила гостей за стол. Хами и Терун, перенявшие эспенский стиль ведения дел, сели рядом с ней.
– Полагаю, вы уже в курсе, для чего нам понадобились ваши услуги, – сказала Шаэ.
Холлин немедленно кивнул, открыл папку и начал вынимать из нее бумаги.
– Легализация биоэнергетического нефрита в медицинских целях сделала его более приемлемым в глазах широкой публики. Но вы не забьете мяч без решающего рывка.
Несмотря на одержанную Анденом победу, Медицинское общество Эспении по-прежнему выступало против нефритовой медицины, и пока не было никаких подвижек в сторону полной отмены запрета. Холлин протянул ей графики и результаты опросов.
– Предварительные исследования показали, что население по-прежнему считает биоэнергетический нефрит опасным, неестественным и даже богопротивным, и эти взгляды подкрепляются предрассудками в отношении кеконцев, а также бывших военных, использовавших нефрит, которым из-за этого тяжело влиться в мирную жизнь.
Холлин разложил на столе несколько фотографий. На них был запечатлен рудник с тощими рабочими, копошащимися в груде камней; разбомбленные дома в раздираемом войной Оортоко и полицейские фотографии главарей баруканских банд.
– Сейчас именно это ассоциируется у эспенцев с нефритом. – Холлин выложил вторую партию фотографий. – Но что, если мы заменим их на эти образы?
Шаэ увидела разговаривающего с матерью и ребенком Синего ангела с эспенским флагом, кеконского врача с нефритовым браслетом и группу детей, тренирующихся в Академии. И тут поняла, что это фотография с рекламного плаката, призывающего кеконцев из-за рубежа на тренировочную программу Академии.
– Мы продаем не лимонад или автомобили, – скептически отозвался Хами. – Обычным людям нефрит не нужен, они не станут его покупать. Трудно будет изменить их точку зрения, не предлагая взамен чего-то весомого.
– Именно поэтому это вдохновляющая задача, – воскликнул один из партнеров Холлина, крепко сбитый мужчина с веснушками по фамилии Бернетт. – Комплексная и длительная маркетинговая кампания, нацеленная на изменение точки зрения широкой публики на продукт, который нельзя купить. Не уверен, что какое-либо рекламное агентство уже занималось подобным.
– Мы считаем ключевой стратегией связь биоэнергетического нефрита с позитивными общественными ценностями, в особенности с теми, которыми уже восхищаются эспенцы в кеконской культуре: дисциплина, чувство долга и чести, сила и защита слабых, – сказал третий партнер, темнокожий мужчина по имени Уолфорд. – Люди готовы будут принять нефрит, если в нашей стране он будет выглядеть столь же приемлемым, как и в вашей.
Шаэ удивила подлинная страсть, прозвучавшая в словах иностранца. Она взяла фотографию подростков из Академии – те стояли в шеренге, одетые в тренировочную форму, и внимательно смотрели, как инструктор с помощником показывают упражнение по Отражению.
– Нефрит – часть кеконской культуры. Он присутствует в наших мифах, в истории, в образе жизни, – сказала она, размышляя вслух, и коснулась браслета на запястье. – Быть Зеленым важнее, чем достичь успехов в карьере.
Возможно ли, чтобы это понял иностранец?
Холлин взял черный маркер и начал писать на фотографии Синего ангела с эспенским флагом, обводя слова в кружок: «воин», «честь», «Зеленый», «патриот».
– Биоэнергетический нефрит известен в истории Кекона на протяжении нескольких тысяч лет. Эспения – совсем другое дело. То есть мы должны определить, что значит нефрит.
