– Мы бы не оказались в таком положении, – сказала она, – если бы некоторые присутствующие здесь кланы издавна не потакали эспенцам. – Она устремила на Хило осуждающий взгляд, уже так ему знакомый. – Может быть, Коул Хило воспользуется своим влиянием на частную военную компанию, которая охраняет судно, раз уж он водит дружбу с ее основателем?
– Джим Сунто мне не друг, – отозвался Хило. – А если вам обязательно нужно переложить на кого-то вину, вспомните, что нам не пришлось бы взваливать себе на голову эспенцев, если бы некоторые лидеры кланов не превратили нашу страну в рай для иностранных преступников.
– Коул-цзен, Айт-цзен, не нужно, прошу вас, – с завидной смелостью вмешался председательствующий на заседании Цанто Пан, а может, он просто пришел в отчаяние от того, что на каждом заседании КНА Коул и Айт не уставали напоминать, как сильно жаждут смерти друг друга. – Какие бы обстоятельства к этому ни привели, давайте сосредоточимся на предложении Королевского совета. Какие ограничения на морскую добычу для нас приемлемы?
Удивительно, подумал Хило, ко всему можно привыкнуть. Он бы ни за что не поверил, что будет регулярно находиться в одной комнате с человеком, ответственным за смерть его брата, шурина и многих нефритовых воинов, и даже скучать, несмотря на не угасающую с годами ненависть. В эту самую минуту, пока они сидели тут, Равнинные преследовали и убивали главарей банды баруканов, которая сделала за Горных грязную работу, убив пятерых Зеленых костей в Луканге.
Но как же наконец победить? Заседание продолжалось, а Хило внутренне кипел. Неужели эта Вялотекущая подковерная война кланов будет длиться вечно, до конца его жизни? Колоссу Горных было уже больше пятидесяти, у нее не было ни мужа, ни детей. Сколько еще времени она будет держать в своих руках клан, полный юных и честолюбивых Зеленых костей? Почему, во имя всех богов, эта сука никак не устанет и не сдастся?
Вошел незнакомый секретарь и, встав за его спиной, тихо произнес извиняющимся тоном:
– Коул-цзен, только что принесли вот этот конверт, адресованный вам. Курьер заверил, что это срочно и нужно передать вам немедленно.
Хило осмотрел запечатанный конверт и не обнаружил никаких опознавательных знаков. Он надорвал конверт.
Внутри лежал листок бумаги с одной строчкой текста, без приветствия и без подписи:
«Ваша жизнь в опасности. Немедленно уходите».
Хило перевернул листок и заглянул в конверт, но там было пусто. Он молча протянул бумагу сидящему рядом Вуну. Тот обладал прирожденным хладнокровием и сдержанностью, но даже у него округлились глаза, после чего он встревоженно огляделся, а его нефритовая аура ощетинилась подозрительностью и тревогой.
Хило оглянулся на секретаря, который принес конверт, но молодой человек уже вышел.
Хило обшаривал взглядом и Чутьем большой зал заседаний. Он Чуял ауры только тех людей, кому было положено здесь находиться – руководства Кеконского нефритового альянса, Колоссов и Шелестов кланов, четырех монахов, стоящих по углам, и двух секретарш, наливающих чай и ведущих стенограмму заседания. Хило напряг Чутье за пределы закрытой двери. Коридор снаружи был пуст. У лифта скучал охранник. Остальных различить было сложно – суетящиеся на двух нижних этажах люди сливались в одно нечеткое пятно.
Он снова вернулся к залу заседаний и изучил нефритовые ауры вокруг. Он не Почуял непосредственной угрозы, ни одна Зеленая кость не излучала желания убить, даже Айт Мадаши. Колосс Горных внимательно смотрела на Хило с другой стороны стола.
Она явно поняла, что его что-то встревожило. Годы взаимной ненависти отточили чувствительность обоих Колоссов к любым изменениям в их аурах, и даже не напрягая Чутье, она не могла не заметить, что Хило отвлекся от обсуждения и уже несколько секунд сидит неподвижно, уставившись в пространство.
Хило слегка повернул голову к Вуну:
– Возьми записи и уходи. Быстро.
Вун побледнел.
– Я не могу покинуть Колосса, – заявил он с таким отчаянием, что Хило сразу вспомнил: Вун был лучшим другом и помощником Лана и не сумел предотвратить гибель Колосса. – Я не уйду, Коул-цзен.
– Делай, как я говорю, – приказал Хило. – Подожди в коридоре. Я выйду сразу за тобой. Останови любого, кто выйдет прежде меня. Я хочу узнать, как присутствующие отреагируют на твой уход. Может, из нас просто делают дураков. – Когда Вун не сдвинулся с места, Хило тихо, но резко добавил: – Давай, Вун-цзен. Подумай о дочери.
Вун нервно сглотнул, схватил таинственную записку, встал и пошел к выходу. Хило положил ладони на круглый стол и тоже медленно поднялся. Все тут же замолчали.
– Боюсь, возникли непредвиденные семейные обстоятельства, – сказал он. Раздался удивленный шепот. – Мы с Вуном-цзеном должны уйти. Продолжайте без нас.
