– Никто. И вместе с тем – целый мир, Лю. Во всех хороших и плохих его проявлениях. Ты видел настоящую жизнь, полную тягот и лишений, и, несмотря на это, никогда не искал легких путей. Отдавал последнее, что имел, и даже собственную жизнь не жалел, когда дело касалось защиты других людей. Ты – более чем достоин.
– Для этого были нужны все эти испытания? Ты проверял меня?
– Ну а как иначе. Не мог же я отдать столь драгоценный дар кому попало? А теперь позволь мне…
Ши-Фу коснулся груди юноши ладонью. Его горячие пальцы прошли сквозь кожу, скользнули по ребрам и сжались вокруг раненого сердца. Лю почувствовал, как все внутри испуганно затрепетало, а затем замерло в ожидании. Монах нахмурился. Он делал что-то известное лишь ему одному. Наконец он вынул руку вместе с окутанным тьмой сердцем. В самом его центре находился зачарованный осколок, окровавленный, с острыми краями, корень всех бед и несчастий, проклятая игрушка в руках злых сил.
– Удивительно, что ты продержался так долго.
В следующий миг Ши-Фу погрузил в Лю сгусток зеленого света.
Весь мир вдруг заволокло ослепительное марево. Кровь в жилах закипела, тело затряслось, и Лю беззвучно закричал, исторгая из себя волны таинственной, новой силы. Что-то поселилось в нем, нечто могущественное, необъяснимое, холодное. И древнее.
Тук-тук. Тук-Тук.
Сердце забилось вновь. Его первые удары положили начало жизни.
– Духи благоволят тебе, мой друг, – сказал Ши-Фу. – Ну уж я-то точно, хе-хе. Возьми. Это тебе пригодится.
Лю протер глаза. Пред взором все еще стояла белая пелена, но он смог разглядеть довольное лицо старика. Ши-Фу плакал. Плакал и улыбался. На его ладонях лежал осколок зеркала У-Синь. Лю взял его и заглянул в отражение.
И там он увидел отражение прекрасной, но опечаленной девушки с яркими голубыми глазами.
Он вновь увидел Кайсин.
Кайсин снесло волной песка.
Она пролетела с десяток шагов и рухнула на острые скалы. От падения из глаз брызнули слезы и перехватило дыхание. Песчинки забились под тренировочную одежду и теперь неприятно царапали кожу.
– Тебе нужно стараться лучше, птичка!
Мерзкий голос Тейтамаха жалил еще сильнее раскаленного песка. Кайсин потеряла счет дням, проведенным в этой проклятой пустыне на тридцатом этаже Башни. Каждое утро она приходила сюда, чтобы подвергаться унижениям до самого заката. Прислужник Нефритового мага должен был обучить ее Пути Земли, показать основы этой суровой стихии, но Тейтамах будто и не собирался ничего преподавать. Он не учил. Мучил! Издевался! Упивался властью над ней! Ненавистный евнух!
Раз за разом Кайсин поднималась, но обидчик снова сбивал девушку с ног. Хуже всего то, что она не могла дать отпор. В этой странной пустыне она лишалась поддержки Нефритовой башни, а ее собственного дара просто не хватало. Будь рядом хотя бы небольшой водоем, она смогла бы призвать стихию Воды, но все, на что Кайсин могла рассчитывать, – жесткий горячий ветер.
Девушка со злобой выплюнула комок песка и, тихо рыча, встала. Она озиралась по сторонам в поисках пути к отступлению или укрытия, но вокруг была одна лишь пустыня.
– Что такое, птичка? – Тейтамах засмеялся. – Задумала упорхнуть?
Он стоял далеко впереди, среди скал, одетый во все черное, и громко постукивал тростью. Камень в навершии ярко пылал зеленым пламенем. Кайсин мечтала однажды взять эту трость и разбить ее вдребезги. Желательно о голову владельца.
Будь проклят этот гнусный евнух!
– Или ждешь, что твой драгоценный оборванец Лю выйдет из-за барханов и спасет тебя? Хе-хе-хе. Ты все еще в Башне, моя дорогая, не забывай. Никто не услышит твои мольбы о помощи.
– Не смей говорить о нем! – огрызнулась переполненная гневом Кайсин.
– Вот ты как запела, птичка? Ну тогда получи!
