Пиккенс, как и Джон Д.Рокфеллер за два поколения до него, был воспитан в духе классического пуританства – с культом бережливости, аскетизма и тяжкого, до изнеможения, труда. Такие люди рвут пупки (свои и чужие), создавая огромные компании-империи, или, как Пиккенс, устраивая биржевые революции. Можно ли верить в их пуританскую честность? Или всё это – лишь лицемерие, как полагают, критики? Усвоил ли Пиккенс урок своего детства, правда ли, что он действительно не алчет материальной награды? От ответа на этот вопрос зависит и другой – как относиться к плану Пиккенса?
В значительной степени план этот ушел теперь на задний план, поскольку наиболее яркие его элементы, в том числе касающиеся так называемых «умных» электросетей, вошли теперь в план президента Обамы. С одним отличием – Пиккенс гораздо больше упора предлагал делать, по крайней мере в качестве переходной меры, на природный газ. И он действительно при сжигании выделяет гораздо меньше загрязняющих атмосферу веществ. Кроме того, запасы природного газа еще достаточно велики. Ну и наконец еще один немаловажный факт: сам Пиккенс в последнее время именно на газе специализируется. (Хотя справедливости ради надо сказать, что он мог решить заниматься газом именно потому, что увидел за ним будущее, а не обязательно наоборот. Презумпцию невиновности всё же никто не отменял.)
Обама же, вроде поначалу благосклонно отзывавшийся о плане Пиккенса, решил в итоге пропустить газовую фазу и объявил «войну» всем ископаемым углеводорода.
Любимый аргумент оптимистов, которых пессимисты обзывают корнукопианцами, звучит так: «Каменный век завершился, не потому, что на Земле кончился камень. А потому, что человек открыл железо».
То есть, нашлось что-то тогда, найдется что-нибудь и теперь – раньше, чем кончится нефть. И вообще – хватит морочить нам голову! Ваши предшественники занимались этим чуть ли не с самого начала нефтяной эпохи.
И это правда, что всегда находились специалисты, уверявшие, что нефть вот-вот кончится. Только еще началось промышленное освоение, – в 70-х годах XIX века – а уже главный геолог штата Пенсильвания предупреждал без тени сомнения, что нефть – это «временный феномен» и что молодые люди «уже этого поколения» будут свидетелями ее исчезновения.
С тех пор человечество слышало эти предупреждения практически в каждом поколении. В какой-то момент в 20-е годы ХХ века в Америке вдруг настолько уверились в том, что нефть вот-вот иссякнет, что в сенате всерьез обсуждалось чрезвычайное законодательство о переходе назад на уголь.
Однако новые и новые месторождения открывались, и нефть всё никак не кончалась.
Наоборот. Ее добыча росла высокими темпами – до поры до времени.
Вот и ныне, оптимистов обнадеживают и новые, более эффективные методы высасывания нефти из казавшихся уже опустевшими месторождений. И технологии, позволяющие выжимать больше углеводорода (и, следовательно, энергии) из добытой нефти, и сверлить дыры в земле в казавшихся недавно недоступными местах, в том числе, всё глубже под водой. А еще есть надежды на Арктику, где, по мере таяния льдов, откроется доступ к огромным богатствам, которые, говорят некоторые, увеличат мировые запасы процентов на 20–25 и надолго продлят нефтяной век.
На дальнем Севере не применялись еще новые хитрые методы разведки, как впрочем и в Ираке (по совсем другим причинам) и даже в некоторых районах главной нефтяной страны мира – Саудовской Аравии, например, в так называемой нейтральной зоне, на границе с тем же Ираком. Некоторые геологи полагают, что и там нефтяную индустрию могут еще ждать приятные сюрпризы…
Но для начала нефти осталось не два триллиона, а ближе к трем, говорят оптимисты, хотя о точном количестве можно спорить. А если так, то «пика нефти» не достигнуть раньше 2025 года. И ведь это речь идет лишь о конвенциональной, обычной нефти, а вполне реально представить себе в обозримом будущем промышленное освоение нефтеносных песков, других видов «почти нефти» и всякого такого другого, близкого к ней. Короче говоря, углеводородных энергоносителей, пусть не столь дешевых и легко добываемых.
При высоких ценах на нефть невидимая рука рынка немедленно начинает подталкивать капитал и технологии в сторону альтернативных, хотя в основном по-прежнему углеводородных, источников энергии. Исследовательский центр Cambridge Energy Research высчитал, что при цене не менее 40 долларов за баррель появляется экономический смысл в производстве горючего из нефтеносных песков, бразильского этанола (изготовляемого из сахарного тростника), а также сжиженного природного газа и угольного топлива. Стимул извлекать нетрадиционное углеводородное горючее из горючих сланцев становится очевидным, когда баррель стоит 50 долларов и больше. Из американского кукурузного этанола – при 60 долларах за баррель. Ну а за границей 80 долларов начинается страна биодизельного топлива и других еще более экзотических энергоносителей.
