Я отнес пакеты с покупками на кухню. Стал доставать посуду с провисших полок старого буфета. Увидел свое отражение в зеркале, укрепленном на задней стенке буфета. Словно на дне колодца. На лбу ссадина – след от иконы.
Тарелки запылились, надо сполоснуть. Не успел включить воду, как по дну раковины вдоль бортика молнией пробежал жирный таракан. Я чуть не вскрикнул от неожиданности. Оказалось, не таракан. Засохший листик петрушки, оставшийся в раковине с прошлого раза. Вода полилась, он и мелькнул. Да и нет здесь тараканов.
Чистые тарелки отнес на стол. Маша уже поставила букет тюльпанов в стеклянную вазу с тремя полосками: желтой, алой и черной. Ваза похожа на женщину в обтягивающей водолазке. Соня, напустив пару, что-то готовит на плите, Ваня, так и не сняв арбузный фрак, елозит трубой пылесоса по полу. Маше помазали пальцы йодом, и теперь она лениво валяется на диване, грызет яблоко и читает «Чука и Гека» незапамятного года издания.
– А подвал у вас есть? – интересуется Соня, не отрываясь от готовки.
– Есть.
– Обожаю подвалы! Там, наверное, какие-нибудь соленья-варенья хранятся?
– Что-то должно быть…
– А привидения есть?
– До вашего приезда не встречались.
– Машка, посмотри за баклажанами! – кричит Соня. – Пошли, подвал покажешь!
Маша нехотя принялась помешивать что-то на сковороде. Ваня вызвался освещать нам путь фонарем. Люк в полу приподнялся, дохнуло холодом. Фонарь осветил ступени.
По углам паутина. На полках запыленные банки с вареньем, солеными огурцами, маринованными помидорами и домашним лечо.
– А это что? – Сонин зоркий глаз выхватил пару жестяных банок без этикеток.
– Консервы старые. Деду сто лет назад друг-подводник подарил.
– А давайте попробуем? – Соня взглянула на нас заговорщически, будто мы нашли старинную книгу заклинаний и собираемся произнести одно из них наугад.
– Давайте! – Ваня хапнул банки.
– Может, лучше их выкинуть? Траванемся… – усомнился я. – Они испортились уже. Смотри на дату выпуска. Восемьдесят третий год!
– Банка не раздулась, значит, нормальные.
Вместе с консервами прихватили маринованные помидоры.
– Баклажаны с сыром! – торжественно провозгласила Соня. – Плюс жареные боевые сосиски с местным specialité – маринованными помидорами! Сосиски немного помялись, – Соня показала удушение.
Сопровождая Соню, Ваня принял несколько театральных поз, напоминавших реверансы из фильмов про накрашенных мужчин в париках и пудре.
На груди у Сони замигал пластмассовый значок в виде красных губ.
– А что это у тебя на сиськах светится? – молвила Маша.
– Мамуля дала! Я забыла про него, а тут в кармане нашла и решила, вы оцените! – Соня нажала на значок, и он заиграл веселенькую мелодию. – Маме подружка подарила. Старушки жгут! Нравится?
– Очень! – сказал Ваня и покраснел.
– Ване такой нужен, он любит у дороги торчать. С таким значком машина не собьет.
– А что Ваня у дороги делает?
Черт меня дернул! Надо же было брякнуть!.. Я пнул Ваню под столом.
– Пап, зачем ты меня ударил?
– Папа стесняется твоих увлечений! – Соня приложила холодную консервную банку к фингалу.
– Ну да… Ваня хочет свою коллекцию, собранную у дороги, в квартиру перевести. Мы из-за этого спорим… Так, что у нас тут? – Я стал внимательно рассматривать блюдо.
– Я подогрела одну банку консервов. Мясо с грибами.
– Так странно, они столько лет пролежали в подвале, а теперь мы их едим.
– Все-таки мощная страна была, даже консервы на века делали, – ностальгически вздохнула Соня.
– Необычная идея – варить грибы с мясом на века, – пошутила Маша.
Я открыл вино.
– За Ивана! Ура!
– Вкусно!.. – содержимое безымянных банок превзошло все ожидания. Ваня даже забыл про свое вегетарианство. Сонины баклажаны тоже вполне ничего. Умеет готовить.
С крючка упало Сонино пальто.
– Вешалка, наверное, порвалась.
– Я подниму!
Петелька цела, странно.
Открыли вторую банку консервов, Соня положила всем добавки. Отправив в рот очередной кусочек, я замер. Среди помидоров, давших сок, грибов, оливок и сырных крошек, на том месте, откуда я только что взял баклажанный кубик, лежал темный волос. Вился в жиже соуса и соков, натекших из многочисленных аппетитных ингредиентов. Словно змей, предательски таящийся под камнем.
– Вкусно? – спросила Соня, поправляя упавшую на лоб прядь.
– Да, да, очень… – заверил я, стараясь быть как можно более искренним. Сам же незаметно, вилкой, отогнал волос к краю тарелки. Я закрыл глаза, разжевал то, что уже лежало во рту, проглотил. Отпил порядочно из бокала.
– У нас же торт!
– Я принесу! – Ваня поспешил за тортом и, погремев в холодильнике, вернулся с картонной коробкой. Долго и тщательно развязывал веревочку.
– Свечи есть? – спросила Соня.
– Я знаю, где много свечей! – бойко воскликнул Ваня, выставляя вперед толстый указательный палец на манер шоумена. – Соня, я сейчас!
После непродолжительного шума выдвигаемых на кухне ящиков и шуршания Ваня вернулся с вязанкой церковных свечей и пучком полосатых коктейльных соломинок. Все это он эффектно вывалил на середину стола.
