Найти поддержку в его дерзком взгляде — желанное сокровище. Почувствовать, что со мной рядом крепкое плечо, на которое могу опереться в любой момент — самое важное в жизни. Совершать безумства рядом с ним, на которые не осмелилась ни с кем другим. Я хочу быть уверена в нем, как в самой себе. Доводить его так, чтобы даже будучи где-то на людях он изнемогал от желания. Брал меня несдержанно в любом доступном месте. Мансур сделал меня женщиной ненасытной, чувственной, страстной. Не только в постели. Хотелось получить от него все. И наверно подсознательно даже сразу, но это было тогда, когда мне не вынесли приговор. Теперь я дефектная. Ни один мужчина не захочет связать свою судьбу со мной, даже если солгут в вопросе рождения наследника. Каждый мужчина мечтает о сыне или дочке, и это неоспоримо.
Порой мне кажется, что наша встреча дарована нам всевышнем за наши незаслуженные страдания, но когда мы тонем в грязи лжи и предательства — наверное наказанием. Сердце кричит — мы рождены быть вместе, а разум рычит — разные миры несовместимы.
То время, проведенное в больнице, казалось адом. Пыткой, которое мое разодранное в клочья сердце, едва выдержало. Тогда пообещала Мишель, что обязательно подумаю над ее словами. Все взвешу. Решу, что важно для меня. Итог — чуть не испортила жизнь Максу и себе, хотя моя без Левина сплошные муки.
Прошло уже столько времени, но я так до конца и не могу разобраться с тем, что твориться в моей душе. Казалось, сердца нет, лишь дыра насквозь. Все тело ломит. Я должна ненавидеть Мансура, за то, что он сделал с нами. Но, как же тошно без него, все не то. Воздуха не хватает, солнце не греет, луна морозит. Не нахожу себе места нигде.
— Мансур, послушай…, — замирают мои пальцы в его мягких волосах. Осторожно поднимаю за подбородок лицо. Пристально смотрю в глаза полные страданий и отчаянья невольно сама пускаю слезу. Касаюсь ладонями, и обнимаю колючие щеки, — если бы ты только знал, как я хочу стать твоей навсегда. Пусть я немного наивная и может быть где-то глупая, но ты единственный мужчина в моей жизни, ради которого я готова сделать все. Но ты должен понять — у нас нет будущего, — слегка задыхаюсь, переполненная навалившимися эмоциями. — Я не смогу сделать тебя полностью счастливым.
— Руслана, милая моя! Мне неважно ни чего в этой жизни кроме тебя. Я готов сделать для тебя невозможное, что бы ты поверила в наше будущее. У нас будут дети, я тебе это обещаю. Ведь знаешь, не бросаю слов на ветер. — Мансур прижимает меня к себе и целует низ живота, спрятанный под его белую хлопковую ткань рубашки.
Поднимается с колен, и впивается одной рукой в мои волосы на затылке, притягивая, шепчет в губы, — прости меня, родная! Умоляю, прости! Я найду этого врачишку, и моя месть будет жестока. Накажу всех за твои страдания. — Напрягается. Его мышцы становятся каменными. — Клянусь богом, ни кто не посмеет тебе больше сделать больно. Каждый ответит за все, что сделал с тобой.
— Милый, я давно тебя простила! Прошу, только не надо мести. Ты не понимаешь, насколько опасны бывают люди, а если их не трогать все будет хорошо. — В самые губы, которые практически касаются моих. Мне хочется докричаться до него, чтобы он не сделал глупость. — Давай забудем об этом. И просто будем наслаждаться друг другом. Я так долго ждала тебя, что сейчас мне все это кажется сладким сном, и боюсь проснуться. Готова к тому, что наше время закончиться, и ты захочешь полноценную семью.
— Этого не будет. Ты моя семья. Мне больше ни кто не нужен. Прекращай себе разрушать, я полюбил Рябину, которая кипела жизнью и стремлением доказать на что способна. Я задохнусь без моей прежней Русланы, которая очищала воздух вокруг меня, стремилась делать всех счастливыми. — Его поцелуй нежный, ласковый, сладкий до трепета души. Голову кружит любимый аромат и вкус. Страсть поглощает нас, и мы уже не в силах остановиться. Столешница умывальника нам служит любовным ложем. Потрясающие ласки в душе, нежности в постели окончательно перезагружают нас.
Боже мой, он рядом. Вопреки тому, что случилось, сейчас мы вместе, и я надеюсь навсегда. Смотрит растерянным отчаянным взглядом. В котором, читается сожаление и тонна вины. Раскаяние.
Разъярённая свежими эмоциями, его оскорбления у бассейна, в гостевом доме не давали покоя. Попыталась наказать. Высказать, обидеть, как все это время делал он. Но вместо этого покорно согласилась, позволив ему снова прикоснуться ко мне. Трогать руками, которые наверняка ласкали другое тело. Мысли о другой в его постели — сводили с ума до судороги в пальцах. Но все обиды в наш момент ушли куда-то далеко. Все, что было важно — это он. Рядом.
Слезы в глазах, которые он не прятал, а по-мужски, сдерживал из последних сил, вселяли надежду на его искренность. Всем своим существом ощущала его всепоглощающую боль. Незримую связь, которая связала наши души, и ни чем не разорвать.
